Пожалуйста, прочтите это сообщение.

Обнаружен блокировщик рекламы, препятствующий полной загрузке страницы. 

Реклама — наш единственный источник дохода. Без нее поддержка и развитие сайта невозможны. 

Пожалуйста, добавьте rvb.ru в белый список / список исключений вашего блокировщика рекламы или отключите его. 

 

×


195. СМЕРТЬ КНЯЗЯ ПОТЕМКИНА

Уныл внезапу лавр зеленый,
Уныл и долу преклонен!
Восстани, свыше вдохновенный,
Восстани, бард, сын всех времен!
Бери обвиту крепом лиру;
Гласи на ней, поведай миру
Печаль чувствительных сердец,
Стон воинов непобедимых,
272
В слезах среди трофеев зримых;
Гласи... Потемкина конец!
О, коль ужасную картину
Печальный гений мне открыл!
Безмолвну вижу я долину;
Не слышу помаванья крыл
Ни здесь, ни там любимца Флоры —
Всё томно, что ни встретят взоры!
Поникнул злак, ручей молчит;
И тот, кого весь юг страшится,
Увы! простерт на холме зрится —
Простерт, главу склоня на щит!
Герой — геройски умирает
В виду попранных им градов
И дух свой небу возвращает
Средь ратников, своих сынов!
Почил — и вопль вокруг раздался,
И шумный глас молвы помчался
Вливать в сердца печаль и страх!
Синил,[1] Бендеры изумленны,
Героев слыша вопль плачевный
В поверженных от них стенах;
Очаков, гордый и под прахом,
Чудится и сомненья полн,
Чтоб тот, кто был дракону страхом
В степях, вертепах, среди волн,
Кто рану дал ему глубоку,
Был общему подвластен року!
И черный Понт, надув хребет,
Валит, ревет во слух Селиму,
Объяту думой, нерешиму:
«Воспрянь! уже Перуна нет!..»
Но чьи там слышу томны лиры
С Днепровых злачных берегов?
Чей сладкий глас несут зефиры?
То глас не смертных, но богов,

1 Древнее название Измаила.

273
То вопиют херсонски музы:
«Увы! расторглись наши узы,
Любитель наш навек с тобой!
Давно ль беседовал ты с нами
И лиру испещрял цветами,[1]
Готовясь в кроволитный бой?
Давно ль Херсон, тобой украшен,
Цветущ на бреге быстрых вод,
Взирал с своих высоких башен
На твой со славою приход?
Давно ль тебя мы здесь встречали
И путь твой лавром устилали?
Давно ль?.. » — и боле не могли...
Из рук цевницы покатились,
Главы к коленам их склонились,
Власы упали до земли.
Где, где не плачут и не стонут
Во мзду Иракловых заслуг?
В слезах там родственники тонут;
Там одолженных страждет дух;
Там, под соломенным покровом,
Зрю воина в венке лавровом
Среди родимыя семьи;
Он алчно внемлющей супруге
Рассказывает, как на юге
Князь подвиги творил свои;
Как в поле бился с супостатом;
Как во стенах его карал,
Как кончил жизнь... Тут белым платом
Текущи слезы утирал...
Слеза бесценная, священна,
Из сердца чиста извлеченна! —
О витий, что твоя хвала!
Но сею ль жертвою одною
Воздашь, Россия, днесь герою,
Которым славима была?

1 Я видел рукопись одного из наших стихотворцев с поправками Потемкина.

274
Нет! сын твой вечно будет громок!
Потемкина геройский лик
Увидит поздный твой потомок
И возгласит: «Он был велик!»
И вольный грек, забыв железы,
Прольет пред ним сердечны слезы;
И самый турк, нахмуря взор,
Сынам своим его покажет:
«Се бич наш был!» — вздохнув, он скажет —
И муз его прославит хор.
Ноябрь 1791

Дмитриев И.И. Смерть князя Потемкина // И.И. Дмитриев. Полное собрание стихотворений. Л.: Советский писатель, 1967. С. 272–275. (Библиотека поэта; Большая серия).
© Электронная публикация — РВБ, 2006—2019. Версия 2.0 от от 2 февраля 2018 г.