РВБ: XVIII век: Письма русских писателей XVIII века. Версия 1.2, 10 июня 2016 г.

 

61. Екатерине II
28 января 1770

Всемилостивейшая государыня!


Я знаю, сколько важными делами в. и. в. отягощенны, и без нужды крайней я бы не осмелился высочайшую вашу особу трудить. Мой разум перемешан, и я не знаю, как зачать и что писать; ибо кажется мне, что все мое красноречие нанесенной мне обиды ясно не изобразит. Все бы мне было легко, что бы со мною ни сделалося не по Парнасу; а нынешняя моя обида точно троганием Муз, а не прочих дел моих. Я, сообразуя охоту мою к театру со всевысочайшим благоволением, что касалося до моих собственных драм, привел было уже театр в преизрядное состояние. Граф П. С. Салтыков был до сего времени ко мне благосклонен и дней 10 тому назад приезжал ко мне с сыном и приказывал, чтобы поговорить антрепренерам, чтобы актрису первую воздержали, 1 которая, как я в деревни своей был, отселе сбежала, о чем от здешней полиции Н. Ив. Чичерину2 сообщено, почему она оттоле от г. полицеймейстера и выслана. А бегала она с зятем покойного А. Мих. Еропкина, 3 и который при прочих ее худых поступках ее с круга споил, так что она ежедневно со своими товарищами бранилась; а Апраксин неоднократно был репримандирован от здешнего оберполицеймейстера, ибо он опасался, дабы сей Апраксин не сделал во пьянстве по знакомству с сею актрисою убийства смертного. Захотелося племяннице гр. П. И. Панина и дочери гр. П<етра> Семеновича, обеим дамам отличного достоинства, 4 видети трагедию «Синава», которой они не видали (а драма сия в новой эдиции отменна от прежнего), 5 и одну новую комедию «Три брата». Я старался актеров научить, ибо они без наставления моего болваны были; а ныне начали было уже быть изрядными актерами, чем вся публика довольна, и доход Белемонтию велик. П<етр> Семенович к удивлению всей публики начал оную актрису жаловать, чего я и не знал и не чаял; ибо отличная дружба ко пьяной и негодной девке несходна с состоянием его сиятельства. Но мне до того нет дела. Но то печально, что сие действие произвело всю его мне обиду. 1) Трагедия и комедия не выучена. 2) Есть контракт у меня с Белемонтием, чтобы без моего согласия моих сочинений не представлять.6 А то сделано точно для того, чтобы актеры были исправно научены, чтобы публике было больше удовольствия, а мне больше чести; ибо я кроме чести с драм моих ничего не получаю. 3) Когда похваляются сочинения, тогда заслуживает автор

126

благодарность, a не ругательство. 4. Душевные силы и любочестие автора возрастают покровительством; а я его имел от покойной государыни и от в. в. имею.

Осталися одни сутки перед представлением «Синава» и комедии. Актриса на репетицию ехать не может, ибо она пьяна, а на другой день с похмелья. Я представлял о том обер-полицеймейстеру, ибо назначенной пиесы и объявленной играть нельзя. Гр. Толстой, человек хороший и исправный, ее прислать хотел, но не мог; ибо гр. Салтыков и ему сказал, что актерам роли он сам раздавать будет и приказывать, что играть и как им декламировать. Гр. Толстой сказал мне, чтоб я переговорил с графом Салтыковым сам. Я приехал; его не было дома. Я пришел к его сыну сделать ему contre-visite, ибо он у меня был. Приехал и отец его. Вшед, закричал на меня с превеликим гневом и еще с большим уничтожением: «Для чего ты вплетаешься в представления драм?» — «Ради того, — я, скрепив сердце, отвечал, — чтоб они были хорошо играны». — «Для чего ты в полицию приказы посылаешь?» — «Приказов посылать мне, кроме моих деревень, никуда не можно, а обер-полицеймейстер моей невинности свидетель». А он сам тут был тогда, и сын Петра Семеновича, и зять А. П. Шувалов, и дочь его, дама разумная и почтенная, 7 и все ему после говорили, что он напрасно со мною жестоко поступил. «Нет тебе дела до представлений и актеров; не учи их, как играть; им я приказываю. Так-то». Не подумайте, государыня, что я безмолвствовал перед ним от робости. Нет, государыня, робости в моем сердце нет; мне и милость и гнев гр. Салтыкова не делают ни радости, ни печали; для того я только смолчал, чтоб мне удобнее было искать правосудия. Мало этого. Назавтре подошел ко мне с другою атакою: «Для чего сегодни комедия, а не трагедия твоя? ты это запретил?» — «Нет, — я отвечал, — я актеров и не видал, да они ролей не знают; так ради того не играли». — «Я, — говорил он, — назло тебе велю играть „Синава” послезавтра», — и велел это объявить, что будет трагедия «Синав» и того же автора комедия. Я, не дождався объявления, чтоб мне ругательства не слыхать, уехал, ибо сии речи были в театре; а он сам вышел с этой девкой во время представления комедии из-за кулисов на театр, и все захохотали; ибо он по театру одного только почитателя имеет — надворного советника Голицына, кн. Алексея, который с женою своею всякие наглости мне делал прежде заочно, а не в глаза и который при покойной государыне лет 8 содержался в крепости. Я припадаю ко стопам вашего правосудия; а от театра совсем отступаюся. Мало ради меня этого, чтобы в. в. умягчили на меня гнев его; ибо гнев его мне не нужен, а милость его мне не надобна! То только несносно, что мне эдакое воздаяние за труды; и вместо, чтоб меня ободрять, у меня отъемлет и охоту и честь по поэзии не государь мой, но такой же подданный, как я; и самовластнее и жесточе со стихотворцем известным поступают, нежели Нерон. Но тот был римский

127

император; однако и тот, кроме Лукана, всех стихотворцев ободрял.8 Гр. Толстой представлял то, что контракта, данного и объявленного от полиции, нарушить нельзя. Бельмонти нарушать и не думывал; ибо он под честным словом обязался моих драм без моего согласия не играть. Да ему же и доходнее, когда хорошо по моему наставлению играют. Я многим сенаторам это заявлял и в главную полицию о нарушении контракта писать буду на первой почте; а обер-полицеймейстер также ради своей очистки писать хотел. Однако граф Салтыков с криком приказал: «Я так хочу; играй, не смотря на автора!» Est-ce une chose usitée dans quelque endroit dans L’Europe? Est-ce seconder la protection de votre majesté que vous avez pour les beaux arts? Est-ce encourager les poètes? *

Я четыре дни от сей досады болен и, может быть, умру, не дождався милостивого от в. в. ответа. Voilà la lettre de m-r Voltaire. Cette lettre et le souvenir, quelle estime même au commencement avait cette tragédie, me font pleurer. La recension de Paris en touchant cette pièce m’a élevé jusqu’au ciel. Là on dit c’est un monument de la gloire du règne de l’impératrice Elisabeth.9** A чтобы и в ваше владение новость на российском театре произвести, так я старался сделать еще новую трагедию «Psewdo Demetrius», и помешал мне в денуементе10 сей грозный гр. Салтыков: это новое мне оскорбление. А в великий пост я еще новую пиесу сделать хотел, ибо я зимою охотник работать; и хотел еще года четыре работать, получив великую охоту, а особливо делать комедии; а материи в Москве к тому много. А чтоб стали на меня сердиться, этого я не страшился, но от сего дня страх на меня напал, хотя я и не боязлив; а страх от того, что мое любочестие наглостей терпеть не может. Ежели я пишу неправду, лишите меня вечно своей милости; а ежели правда сыщется по свидетельству полиции и антрепренеров и по свидетельству его сына, дочери и зятя, так обороните меня от сего человека наглого. Он на камердинера своего так за парик гневаться может, а не на меня за мои труды, за труды такого человека, которого имя долее на свете пребудет, нежели его. Помилуйте меня, государыня, а я

Не емлю сил вельмож вокруг стоящих трона,
И от предписанна рукой твоей закона
Из «Вышеслава». 11

Контракты не рушатся и в деньгах, а трагедии мне дороже денег. Печально мне будет, ежели сия моя обида не будет ясно изображена в. в. правосудию, а он, когда ему это с рук сойдет, меня проглотит. Я надеюся на бога и на ваше правосудие.


В. и. в. всеподданнейший и всенижайший раб

Александр Сумароков.
Января 28 дня 1770 г., Москва.
128


Перевод:


* Может ли подобное где-нибудь в Европе быть? Это ли значит содействовать покровительству, какое в. в. оказываете искусствам? Это ли поощрять поэтов?

** Вот письмо г. Вольтера. Его письмо и память о том, какой успех имела эта трагедия с самого начала, заставляют меня плакать. В парижской критике, говоря об этой пьесе, превознесли меня до небес. Там сказано что она — памятник славного царствования императрицы Елизаветы.

Сумароков А.П. Письмо Екатерине II, 28 января 1770 г. // Письма русских писателей XVIII века. Л.: Наука, 1980. С. 126—129.
© Электронная публикация — РВБ, 2006—2019.
РВБ