РВБ: XVIII век: Письма русских писателей XVIII века. Версия 1.2, 10 июня 2016 г.

 

4
31 июля 1777

Санктпетербург 1777 г. июля 31 дня.

Милостивый государь мой батюшка! Никита Артемонович!


Наконец имею удовольствие донести о моем в Петербург прибытии. Приехал я вчерась по утру, часу в осьмом, слава богу, благополучно, для того что маленькие беспокойства и

263

замедления, в дороге почти неминуемые, на счет противного ставить почти не можно. Павла в Крестицах покрали на четыре рубли: тут принужден был простоять — два дни меня дожидался; однако не дождался. Я его нашел в Бронницах плачущего. Нашлись люди, которые, сжалясь на слезы его, овса и сена по нескольку ему давали, так лошадь не исхудала. Сколько стоило мне труда сыскать кого-нибудь из бронницких ямщиков, чтобы съехать на Полосы! Это было после обеда 27 числа. День был прекрасный, так все были на сенокосе. Особливо же как время стоит дождливое, так эдакова дни им ни за что променять было не можно. Почтовый сержант, спасибо ему, зная приключение Павлушкино и наслышавшись, может быть, о дядюшке, много мне помогал. Он, наконец, нашел мне богатого мужика, который взял дорого, да делать было нечего. Показалось, так будучи близко и ваше письмо к тому же имевши, не заехать было бы не рассудительно <и> скупиться, дал 1.80 коп. и в тот же вечер приехал на Полосы. Принял дядюшка 1 довольно ласково. Он только что четыре дни как приехал с Ряжску, и упражнение все его состоит теперь в экономии. Сено грабил сам. У него один полевой сержант, дворянин, и плотничный мастер с женою и дочерью. Вот сколько обстоятельств! На другий день так мы разговорились о тверском житье, о воспитании Ивана Матвеевича, 2 так ко мне был милостив, что пересказать вдруг не можно. Я ему писал письма кое-какие, — к Олсуфьеву, 3 напр<имер>. Дал мне для перевозу к Ивану Матвеевичу ассигнациями 200 руб., небольшое ружье, атлас и книгу архитектурных рисунков. Спрашивал о вас, о сестрице; как я зачал говорить про долг наш, он ничего не ответствовал. Что касается до дядюшки Матвея Артемоновича меньшого, я, говорит, не знаю, что делать, деньги у меня теперь все по людям, четырнадцать тысяч у Яковлева, семь тысяч у <пропущено слово?> как у архерея. — Напрасно говорят, что переменение климата имеет влияние и на свойства наши: и под петербургским небом столько же я люблю останавливаться на подробностях, как и при волжских берегах. Хотя и поневоле, я перебегу несколько приключений дорожных и мало значащих, чтобы поберечь места петербургским. Вчера был все дома. Иван Матвеевич, 4 будучи квартирмистром и, следовательно, имея нужду в верховой лошади, приборе и пр., а будучи не в состоянии жалованьем исправиться, сказывается больным и не живет в лагере. С ним препроводил я день. Нынче, в моем дезабилье — для того, что еще мундира не было, — ходил к Сергею Александровичу, 5 который вам за письмо благодарит и мне, сколько силы будет, помогать обещался. Спрашивал, для чего я еще не остался: отсрочили бы. Судили про подполковника.6 Служить очень не авантажно: сам всякий день и очень рано в строю, и бегает, как ефрейтер, строг и горд до чрезмерности, и принуждением выше сил отнимает охоту и рвение к службе. Был потом у Леонтьева, 7 он просил ходить к себе, разговаривал о Твери. Подполковник поехал в

264

дивизию и будет в четверг. Обедал с Иваном Матвеевичем у Аннибала8 весело и с десятком италианцев. Иван Абрамович вам приказывал засвидетельствовать свое почтение, меня просил ходить часто к себе. Бумага моя не будет с мой день, и вечер остается неописанным. Был у Миллера, 9 у Петрова 10 с письмом был дядюшки, да не застал, пришел домой. Павлушка приехал благополучно, и теперь разбираемся. Целую вашу родительскую руку и остаюсь на веки ваш нижайший сын и слуга

Михайло Муравьев.

Матушка сестрица, Федосья Никитишна, желаю тебе от всего моего сердца, чтоб ты была здорова и довольна собою и мною. Вот, у вас на той стороне не скушно. Я теперь где иду по улице, так сердце tic-toc, tic-toc. Скоро пройдет эта глупость, чуть ли не завтре, как скажут: нутка, покажи, парень, свой провор. Est-il possible que notre cousin me demandait entre autres choses: «Est-il vrai, dit-il, ce que j’ai entendu, que l’on recherche déjà votre chère soeur?» — «Qui vous l’a dit, mon dieu?..» — «C’est Werdereffsky».11 — Adieu.*

Иван Матвеевич хотел к вам нетерпеливо писать, да его увел один италианский с Аннибалом живущий офицер.

Татьяне Петровне поклон.



Перевод:


* Поверишь ли, наш кузен спросил меня между прочим: «Правда ли, — сказал он, — то, что слышал я, будто бы уже сватают милую вашу сестрицу?» — «Кто вам это сказал, бог мой?..» — «Вердеревский». — Прощай.

Муравьев М.Н. Письма отцу и сестре, 31 июля 1777 г. // Письма русских писателей XVIII века. Л.: Наука, 1980. С. 263—265.
© Электронная публикация — РВБ, 2006—2019.
РВБ