Пожалуйста, прочтите это сообщение.

Обнаружен блокировщик рекламы, препятствующий полной загрузке страницы. 

Реклама — наш единственный источник дохода. Без нее поддержка и развитие сайта невозможны. 

Пожалуйста, добавьте rvb.ru в белый список / список исключений вашего блокировщика рекламы или отключите его. 

 

×


10
17 августа 1777

Милостивый государь мой батюшка! Никита Артемонович!


Третьегодня, то есть во вторник, отправился отсюда Павлушка; а нынче хочу я отнесть перстень к Аполлону Никифоровичу Флорову-Багрееву, который едет через Тверь и отправляется сегодня. Ежели же не отправится еще зачем-нибудь нынче, то отпишу к вам на следующей почте. О себе доношу, что я, слава богу, здоров и доволен. Письма свои я еще не совсем разнес. Живем мы с Иваном Матвеевичем, слава богу, спокойно. Он меня иногда не выпускает из кабинету и велит дело делать, которое я взялся. Я ему за это очень благодарен. Сам он беспрестанно читает Плутарховы жизни и Корнелиевы трагедии. Здесь были Дней несколько ясных и хороших. Третьегодня стоял ветер, вчерась и более того, а нынче тише. Вчерашний день был я в немецком театре: представляли переведенную с аглинского комедию их славного сочинителя г. Кумберланда, называемую «Американец».1 Действие в Лондоне; сей дикий приезжает к своему корреспонденту и другу, в котором, на конце пиесы, находит себе отца. При самом въезде в Лондон все ему странно, все его поражает. Приходит в трактир: хитрая хозяйка скучает

275

ему своими учтивствами и ставит ему сети. Он помогает богатством своим бедному и честному капитану: сей не может поверить его щедрости. «Как? — спрашивает у него дикий, — разве у вас странно делать добро людям, когда есть из чего?». Добродушный и грубый обнищалый гренадерский майор делает смехотворные явления в продолжении пиесы. Выгоняет из дому скупой и немилосердой вдовы плута приказного, который, будучи душеприказчиком ее мужа, отказавшего все свое имение родному племяннику, сыну бедного капитана, сговорился ей выдать духовную за пять тысяч стерлингов. Дикому предлагают дуэль. Наконец, все кончится счастливо, и сей пылкий, ветреный, но добродетельный американец женится на дочери того бедного, но теперь уже обогатившегося капитана, которому он благодетельствовал. Образ, которым он в нее влюбился, столько же странен, как и все его поступки. Он проклинает себя тысячу крат, зачем он вздумал выехать из-под экватора в столь хладную и нравам его противную землю. Говорит, совсем накрывшись. Множество чувствий натуральных и трогающих рассеяно в пьесе. Характер отца умный и сострадающий и который хочет испытать сына своего, не открывайся ему, чтоб он действовал свободно. — Сказывают, что будто Иван Иванович Шувалов возвращается в Россию.2 Я думаю, что я уж писал к вам о слухе, который здесь разнесся, что Сумароков умер.3 Приехал сюда один офицер, который его отчаянно больна оставил. Незадолго перед смертью женился он в деревне на третьей жене, которая покойной племянница. Зять его Княжнин прощен и получил назад чин.4 Он теперь при Иване Ивановиче Бецком переводчиком. «Ученые вед<омости>» все еще не выходят и сим полгодом кончатся: издатели не сдержали своего слова Миллеру.5 Я не обязан еще никакой должностью ни от роты, ни от школы: нас оставлено на воле. Если мне удастся, то я постараюсь начертить план фортификационный или окончить старый. В школе дежурят понедельно офицер, сержант и ундер-офицер. Положение офицера немножко скучно и жалко. Он должен перекликать и пр. Сколько помню, так я исчерпнул материю письма <сего> и оканчиваю оное моим ревностнейшим желанием вашего драгоценного и сестрицына здравия. Я прошу вашего родительского благословения и милости. С искреннейшею преданностью и почтением, милостивый государь батюшка! ваш нижайший слуга и сын

Михайло Муравьев.
1777 года августа 17 дня. С. Петерб.

Матушка сестрица Федосья Никитишна! Сколько бы желал я поговорить с вами к удовольствию моего сердца! чтобы чувствия его ничего не потеряли в изъяснении! Я не имею нежной и сладостной кисти сочинителя «Инков». Маленькая бумажка

276

должна их ограничивать: час почты рушит минуты сего приятного забвения, которое меня единственно отдает вашему присутствию и беседе. Простите мне, матушка сестрица, и не думайте, чтобы вы далеки были от моего воспоминания, когда перо мое скупо иногда в чертах своих. Природа человеческая должна бы быть очень сожаления достойна или бы я ею должен был играться, если бы не слушал я ее гласу к вам и не было бы во мне впечатлено нежнейшей любви к вам. Наконец, я тысячу раз сказал, изъяснение чувства очень трудно, и в самое то время, когда оно, кажется, преходит его пределы, еще его не досязает. Столько-то нежны его краски. Но я рассуждаю вместо того, чтоб писать к вам. Меня одно то обнадеживает, зная ваше сердце, что, что бы я ни написал, вы сделаете и натуральным и приятным, когда будете читать. Je gagne lorsque c’est vous qui jugez ma cause: mon juge est un avocat intéressé qui plaide pour moi et le croit faire pour lui-même.* Мармонтелево сочинение «Инки» переводит, я думаю, Марья Васильевна Сушкова, бывшая Храповицкая.6 Хераск<ов> сказывал, что он слышал, что некто Львов перевел его половину.7 Будь здорова и довольна. Ежели веселит общество, будь счастлива в нем. Будь счастливее дома. Прощай.


Матушка Татьяна Петровна, здравствуй, пожалуйста, не забудь Фавушку и меня. Я часто, вставая или садясь на стул, боюсь ногой убить Фавиньку, будто он еще лежит под столом.


И я вам, милостивый государь Никита Артамонович, остаюсь завсегда с моим должным почтением. Ваш покорный слуга

Иван Муравьев.


Перевод:


* Я выигрываю, когда меня судите вы: судья мой — заинтересованный адвокат; он защищает меня, думая, что делает это для самого себя.


Муравьев М.Н. Письма отцу и сестре, 17 августа 1777 г. // Письма русских писателей XVIII века. Л.: Наука, 1980. С. 275—277.
© Электронная публикация — РВБ, 2007—2019. Версия 2.0 от 14 октября 2019 г.