69

А. Р. Воронцову

Monsieur. Par un exprès d'Irkoutsk, arrivé ici hier au soir, je viens de recevoir deux lettres de Votre Excellence, la dernière en date du 4 Octobre. Elles m'ont, je puis le dire sans exagération, transporté de joie, m'étant parvenues dans un temps où je m'attendais le moins à en recevoir. D'un autre côté, j'ai aussi été heureux, car depuis trois semaines c'est pour la troisième fois, que je puis écrire à Votre Excellence.

L'avancement de mon frère, que vous avez la bonté de m'an-noncer, et auquel vous aurez certainement contribué, me fait d'autant plus de plaisir, que je vois par ses lettres, qu'il est décidé à quitter sa place, vu que le vice-gouverner lui en veut. Hé! Quelle cause, les faveurs d'une femme gagnées ou perdues, je ne le sais pas trop bien. Il est bien de l'homme de se haïr cordialement pour une femme (les animaux ne s'entre-déchirent-ils pas pour une femelle?); mais mêler les affaires du gouvernement dans une intrique, c'est ce qui ne devrait pas être. Il est vrai qu'il n'appartient pas à chacun de s'isoler, pour ainsi dire, de soi-même, toutes les fois qu'il s'agit d'affaires. Quant à mon frère, je réitérerai à Votre Excellence ma prière de l'année passée de lui procurer quelque place à Pétersbourg, si mes enfants doivent y aller. Toutefois dans tout ceci je m'en rapporte à vos bontés. Elles ont été inaltérables à mon égard; je n'ai jamais eu besoin de les provoquer par mes prières. Du reste, mes prières ne s'étendent qu'au possible.

Votre Excellence a raison de dire que notre contrée doit être abondante en mines. On a fait dans nos environs différentes tentatives pour les exploiter, mais elles n'ont point réussi vu la pauvreté des mines et la cherté de la main d'œuvre. C'étaient des mines de cuivre. Avant l'ouverture du gouvernement, on a, dit-on, envoyé ici des experts pour essayer des mines d'argent; mais soit qu'ils les aient trouvées pauvres ou peu abondantes, soit, comme quelques gens d'ici le prétendent,

457

que les paysans les engagèrent à taire la vérité, la chose en resta là, et j'ai déjà eu l'honneur d'écrire à Votre Excellence que sur ce point les habitants qui en sont proches et qui les connaissent, observent un profond silence, et mes recherches ont été infructueses. J'espère pourtant de réitérer la tentative, et à l'aide de mon fourneau je n'aurai pas besoin de m'en rapporter sur l'essai à faire à personne, pourvu que je puisse avoir quelques morceaux de la mine. En attendant que je puisse faire quelque chose de mieux, je fais des essais sur le sluda et les argiles. Ainsi, à l'aide d'une occupation suivie, je brave l'ennui, cet ennemi cruel de la vie heureuse. Mais j'avoue que je ne suis pas assez Hercule pour en faire autant de l'éloignément où je vis, et du chagrin de voir des goitres aux cols de mes enfants. Il est vrai que je fais l'esculape, et m-me la gouverneur-générale a eu la bonté de nous envoyer des médecines, qui ont fait effet à Irkoutsk; mais autant que je m'y entends, ce ne sont que des palliatifs. Oui, je le pressens, et resserant mon cœur d'avance, je leur dis: Adieu. Eh, faut-il qu'ils portent la peine de ma condamnation! Non, et quoiqu'on en ait dit, je ne me sens pas égoïste. Je m'en console aussi d'avance, autant, qu'une chétive philosophie peut y fournir de moyens, je m'en console, dis-je, comme, jadis Pangloss, d'heureuse mémoire, par un: tant mieux. Et réellement, ne sera-ce point un tant mieux; car si d'un côté les enfants gagnent à être sous les yeux des parents, la tendresse de ceux-là ne permet point qu'ils apprennent à souffrir.

Je vois avec un plaisir infini que Votre Excellence se plaît à la campagne, mais ce que je ne puis endurer, c'est que votre santé ne se rétablit point. Dès que l'astre qui donne la vie paraît sur l'horizon, alors élevant le cœur vers la source de l'Etre Eternel, c'est notre hymne: ô Tout-Puissant, fais-le vivre, mais qu'il vive en santé!

Moi et ma sœur.

Ilimsk, le 7 Décembre 1793.

Перевод

Милостивый государь!

С нарочным из Иркутска, прибывшим сюда вчера вечером, я только что получил два письма вашего сиятельства, последнее от 4 октября. Могу сказать без преувеличения, что они

458

преисполнили меня радостью, потому что дошли до меня тогда, когда я менее всего ожидал их получения. С другой стороны, я счастлив также и потому, что в течение трех недель вот уж в третий раз могу писать вашему сиятельству.

Повышение в чине моего брата, 1 о чем вы соблаговолили известить меня, и чему вы, конечно, способствовали, меня радует тем более, что брат мой, как это явствует из его писем, решил отказаться от должности, поскольку вице-губернатор ему не доброжелательствует. Какая тому причина: приобретенная или утраченная женская благосклонность, уж я и не знаю. Мужчинам присуще от всего сердца ненавидеть друг друга из-за женщины (а звери разве не грызутся из-за самки!); однако не следовало бы в дела любовные впутывать дела государственной службы. Правда и то, что не каждый может всякий раз, как вопрос касается деловой стороны, преодолеть, так сказать, самого себя. Что до моего брата, то я еще раз повторю мою прошлогоднюю просьбу к вашему сиятельству о подыскании ему какого-либо места в Петербурге, если моим детям придется переехать туда. Во всем этом, однако, я полагаюсь на ваши милости, бывшие всегда неизменными по отношению ко мне; никогда мне не приходилось побуждать их просьбами. Впрочем, мои просьбы не простираются дальше возможного.

Вы правы, ваше сиятельство, говоря, что наш край должен изобиловать рудниками. Здесь в окрестностях делались различные попытки их разработки, но они кончались неудачей, потому что руды здесь бедные, а рабочие руки дороги. Это были залежи медных руд. Говорят, что еще до открытия губернии сюда присылали знатоков для испытания серебряных руд; но то ли они нашли, что их мало или они бедны содержанием, то ли, как здесь поговаривают, крестьяне сумели их склонить к сокрытию правды, – только дело тем и кончилось, а я уже имел честь писать вашему сиятельству, что жители, обитающие поблизости от месторождений и хорошо их знающие, хранят на сей счет глубокое молчание; исследования мои остались бесплодны. Я всё-таки надеюсь повторить мою попытку, а благодаря своему горну, я сделаю пробу без посторонней помощи, только бы мне раздобыть несколько образцов руды. А пока, в ожидании лучшего, я делаю пробы со слюдой и глиной. Так, занятый постоянным делом, я не боюсь скуки, этого лютого врага счастливой жизни. Но признаюсь, что у меня не хватает

459

геркулесовых сил, чтобы относиться так же к моему одиночеству и к тому огорчению, которое причиняет мне вид зобов на шейках моих младенцев. Правда, я стал эскулапом, а г-жа генерал-губернаторша 2 была так добра, что прислала нам лекарства, хорошо помогавшие в Иркутске; но, насколько я понимаю, все они могут подать лишь временное облегчение. Да, я это предчувствую и, скрепя сердце, заранее говорю моим детям: Прощайте! О, неужели и они обречены нести бремя моего наказания! Нет, – и что бы там ни говорили, я не чувствую себя себялюбцем! И я снова заранее утешаю себя, насколько жалкая философия может мне помочь в этом, утешаю себя, как некогда блаженной памяти Панглосс, одним восклицанием: тем лучше! И, действительно, не будет ли это тем лучше; ибо если, с одной стороны, дети и выигрывают, подрастая на глазах у родителей, то родительская любовь не может допустить, чтобы они приучались страдать.

Мне весьма отрадно знать, что ваше сиятельство наслаждается пребыванием в деревне, но мне несносно думать, что здоровье ваше не поправляется. Как только светило, жизнь подающее, встает над горизонтом, мы, вознося сердца к источнику вечного бытия, повторяем наше песнопение: О, всемогущий, подай ему жизнь, но пусть жизнь его протекает в здоровье!

Я и моя сестра.

Илимск

7 декабря 1793 г.


Радищев А.Н. Письмо А. Р. Воронцову, 7 декабря 1793 г. // А.Н. Радищев. Полное собрание сочинений. М.;Л.: Изд-во Академии Наук СССР, 1938-1952. Т. 3 (1952). С. 456—459.
© Электронная публикация — РВБ, 2005—2019. Версия 2.0 от 25 января 2017 г.