Ты понимал, о мрачный гений,
Тот грустной безотчетный сон,
Порыв страстей и вдохновений,
Всё то, чем удивил Байрон.
Я вижу лик полуоткрытой
Означен резкою чертой;
То не беглец ли знаменитой
В одежде инока святой?
Быть может, тайным преступленьем
Высокий ум его убит;
Всё темно вкруг: тоской, сомненьем
Надменной взгляд его горит.
Быть может, ты писал с природы
И этот лик не идеал!
Или в страдальческие годы
Ты сам себя изображал?
Но никогда великой тайны
Холодной не проникнет взор,
И этот труд необычайной
Бездушным будет злой укор.
<1830–1831 ?>