Саша

(С. 10)

Печатается по Ст 1873, т. I, ч. 2, с. 47–77, с восстановлением ст. 449–452 по корректуре ИРЛИ и уточнением ст. 452 по вставке в Экз. Ефремова 1861, совпадающей с копией М. Л. Михайлова (разыскать эту копию, по которой К. И. Чуковский печатал ст. 452 в изданиях Некрасова, начиная со Ст 1920, не удалось; см. ссылку на нее: ПССт 1934–1937, т. I, с. 696–697).

Впервые опубликовано: С, 1856, № 1 (ценз. разр. — 31 дек. 1855 г. и 5 янв. 1856 г.), с. 123–140, с посвящением: «И - - у Т - - ву» (т. е. Ивану Тургеневу) и подписью: «Н. Некрасов» (перепечатано: Ст 1856; ст. 177–232: Для легкого чтения, т. II. Под ред. Н. А. Некрасова. СПб., 1856, под заглавием: «Срубленный лес (отрывок)» и с подписью: «Н. Некрасов»).

В собрание сочинений впервые включено: Ст 1856, с посвящением: «И…у Т…ву» (перепечатано: 2-я часть всех последующих прижизненных изданий «Стихотворений», без посвящения).

Автографы, без заглавий и деления на главы, — ГБЛ (Зап. тетр. № 3) и ЦГАЛИ (Зап. тетр. ЦГАЛИ).

Более ранними являются автографы в Зап. тетр. № 3: план (прозаический набросок карандашом, л. 39 об.) и ряд стихотворных текстов. В плане намечено содержание главы 2 (значительно отличающееся от реализованного в поэме), глав 3 и 4. Оно развито в стихотворных текстах, из которых следует выделить две первоначальные (черновые) редакции поэмы. А. Я. Максимович квалифицировал их как «схематическую запись III главы» и «первую авторскую сводку III главы» (см.: ПСС, т. I, с. 464–472), однако в них представлены также эпизод из будущей главы 2 (см.: Другие редакции и варианты, с. 276–277, стихи «А как бывало с горы ледяной…» и след.) и — отчасти — глава 4.

Первая черновая редакция записана карандашом, наспех, с многочисленными пропусками, недописанными словами и недоработанными стихами, от конца тетради к началу (л. 37 об.— 33 об.).

Вторая черновая редакция состоит из двух фрагментов. Первый, более крупный фрагмент — сводка глав 2 и 3 (л. 62–69). Вначале поэт записал чернилами стихи, относящиеся к началу главы 3, от слов «В нашем соседстве усадьба большая…» до слов «Это — она…» (л. 62 и об.), оставив недописанные строчки и места для вставок; затем подправил текст карандашом и, закончив строку «Это — она» словами «[говорила] называла — стихи…», карандашом же написал продолжение (л. 62 об. — 64 об.); переписав этот карандашный

530

отрывок чернилами, вновь выправил его карандашом (л. 65–67 об.); конец первого фрагмента (л. 67 об.—69) также писан карандашом. Последние шесть двустиший первого фрагмента («А как уехал…» и т. д., л. 68 об. — 69) отчасти варьируются в начале второго фрагмента, представляющего собой сводку конца главы 3 и главы 4. Таким образом, второй фрагмент является непосредственным продолжением первого. Записан второй фрагмент карандашом, начерно (л. 12 об. — 13 об.).

Кроме этих двух черновых редакций поэмы, в Зап. тетр. № 3 содержатся отдельные стихотворные (преимущественно карандашные) наброски. Они по большей части отражают промежуточную стадию работы между обеими редакциями, однако вполне вероятно, что некоторые наброски были сделаны еще до работы над первой редакцией, а иные — после работы над второй редакцией. Поскольку хронология написания отдельных набросков не поддается точному определению, они приведены в разделе «Другие редакции и варианты» (с. 286–292) в последовательности стихов, к которым относятся. Не воспроизводятся мелкие наброски, совпадающие с окончательным текстом (ст. 164 — см. л. 26; ст. 405–408 — см. л. 37 об.; ст. 465–468 — см. л. 19).

Следующий этап работы над поэмой представлен в Зап. тетр. ЦГАЛИ. Здесь содержится третья черновая редакция поэмы в составе глав 2, 3, 4, [1] писанная первоначально чернилами, с последующей правкой и вставками чернилами и карандашом (л. 10–16 об.). В некоторых стихах этой редакции героиня поэмы получает имя Саша (в первых двух редакциях она везде названа Улей). Под последним стихом поэмы («Пышным плодом отродится оно!..») — дата: «1 мая <1855 г.>» (год определяется по положению автографа в Зап. тетр. ЦГАЛИ). Это не дата завершения работы над поэмой: она выставлена под текстом, еще далеким от окончательного. Пометив эту дату, Некрасов записывает часть главы 3 (л. 17 и об.), без правки, со знаком, указывающим место вставки на л. 14 об. Затем он пишет (чернилами, почти без правки) новый беловой вариант начала главы 4 (л. 19 и об.).

Наиболее ранний дошедший до нас полный текст поэмы — в корректуре, назначавшейся для «Современника» (ИРЛИ, 21120). Авторская правка в этой корректуре имеет как стилистический, так и цензурный характер. На последнем листе — помета Некрасова, обращенная к наборщикам: «NB. Последние восемь стихов править по корректуре г. Бекетова: „Эх!“ и прочее». Помета показывает, что цензурная правка была сделана в связи с замечаниями цензора В. Н. Бекетова; однако в последних восьми стихах вариантов нет. Посвящение «И - - у Т - - ву» вписано чернилами. Под текстом корректуры печатная подпись: «Н. Некрасов».

Сохранилась также корректура «Саши», назначавшаяся для Ст 1856 (Кор. Кетчера), — ГИМ.

Поскольку поэма была опубликована в искаженном цензурою виде, получили распространение списки и печатные экземпляры с различными поправками и вставками. Некоторые из этих экземпляров имеют авторскую правку (Кор. Кетчера и Экз. авт. ГБЛ —


[1] Вычленение из этого автографа «второй авторской сводки III главы» (см.: ПСС, т. I, с. 472–476) не представляется оправданным.

531

см.: Другие редакции и варианты, с. 305 и 309). В Экз. авт. ГБЛ и в ряде других представлены разночтения текста, степень авторитетности которых неясна. Назовем следующие источники: Дневник Афанасьева,[1] Список Модзалевского, Экз. Васильковского, Экз. Гербеля, Экз. Зеленого, Экз. ИРЛИ б, Экз. Лазаревского, Экз. Музея Н, Экз. Чуковского. Разночтения «Саши» по Дневнику Афанасьева опубликованы С. Г. Лазутиным (см.: Лазутин С. Г. К истории создания романа «Тонкий человек» и поэмы «Саша» Н. А. Некрасова. — В кн.: Вопросы литературы и фольклора. Воронеж, 1972, с. 19–20); разночтения по Экз. Зеленого (местонахождение которого нам установить не удалось) печатаются по копии С. А. Рейсера (Ленинград).

В конце 1850-х гг., в период цензурных репрессий, обрушившихся на Ст 1856, поэму переписывали в составе этого издания и отдельно. Список, принадлежавший Д. И. Менделееву, имел пометку: «Январск<ая> книжка „Соврем<енника>“ 1856» (Музей Д. И. Менделеева при ЛГУ, шифр: П. А. 11.1.6).

Поэма числится в автографе Некрасова — списке, относящемся к весне или лету 1856 г. (в нем названо стихотворение «Княгиня», созданное в марте 1856 г.): «Внимая войне. Давно, отверг<нутый тобою>. Княг<иня>. Саша. Вино. Мои детские <годы>. Прекр<асная партия>. Демон» (Зап. тетр. № 2, л. 43 об.). Это не перечень стихотворений 1855 г., как полагал К. И. Чуковский (см.: ПСС, т. I, с. 570), а список стихотворений разных лет, намечавшихся Некрасовым к включению в Ст 1856.

Под текстом поэмы Некрасов в своих изданиях (начиная со Ст 1861) выставлял дату: «1852–1855». Однако дошедшие до нас материалы позволяют сомневаться в том, что работа над поэмой была начата в 1852 г. (возможно, что это дата возникновения замысла). 30 июня — 1 июля 1855 г. Некрасов писал И. С. Тургеневу: «Помнишь, на охоте как-то прошептал я тебе начало рассказа в стихах — оно тебе понравилось; весной нынче в Ярославле я этот рассказ написал, и так как это сделано единственно по твоему желанию, то и посвятить его желаю тебе…». Вместе с Тургеневым Некрасов охотился в двадцатых числах июля 1854 г. в имении А. В. Дружинина Чертово (см. об этом в дневнике Дружинина, хранящемся в ЦГАЛИ, ф. 167, оп. 3, № 108, л. 151), а в двадцатых числах сентября и в самом начале (до 4-го) октября в Спасском (см.: Тургенев, Письма, т. II, с. 226–227, 533). К тому времени была написана лишь небольшая часть поэмы — «начало рассказа в стихах». Возможно, это были стихи о приезде Агарина в поместье, которые Некрасов многократно переделывал (см.: Другие редакции и варианты, с. 270, 274, 293). Слова же Некрасова «весной нынче в Ярославле я этот рассказ написал» несомненно относятся к трем черновым редакциям, содержащимся в Зап. тетр. № 3 и Зап. тетр. ЦГАЛИ (см. выше). В Солд. тетр., поэма не вошла; поскольку Солд. тетр., куда были включены все лучшие стихотворения поэта, была передана Некрасовым К. Т. Солдатенкову для издания 7 июня 1855 г., очевидно, что к тому времени работа над


[1] Дневник А. Н. Афанасьева хранится в ЦГАОР (ф. 279, оп. 1, № 1060).

532

«Сашей» еще не была завершена. Извещение о предстоящей публикации поэмы в «Современнике» появилось на обложке № 11 и 12 журнала за 1855 г. 26 декабря 1855 г. Некрасов читал «Сашу» А. Н. Майкову, который в своем дневнике упоминает две части поэмы: первую, соответствующую главе 2 окончательного текста, и вторую, соответствующую главам 3 и 4 (см.: Мельгунов В. В. К творческой истории поэмы Некрасова «Саша» (Страничка из дневника Аполлона Майкова). — РЛ, 1977, № 3, с. 101–102). Глава 1, представляющая собою лирическое вступление к поэме, была создана, видимо, лишь в конце декабря 1855 г., но не позже самого начала января 1856 г.: известно, что ко 2 января поэма была оттиснута в корректуре и запрещена цензором В. Н. Бекетовым (см. ниже), а 5 января разрешена им же, — очевидно, по указанию министра народного просвещения А. С. Норова. Таким образом, поэма была написана между летом 1854 г. (раньше могли существовать лишь какие-нибудь небольшие наброски) и концом 1855 г., причем основная часть работы над ней приходится на весну 1855 г.

Первая публикация поэмы (в «Современнике») натолкнулась на цензурные препятствия. Поэма была запрещена (очевидно, С.-Петербургским цензурным комитетом по представлению цензора В. Н. Бекетова). Однако Некрасов не отказался от намерения опубликовать ее. По просьбе поэта Ег. П. Ковалевский 2 января 1856 г. посетил возглавлявшего цензурное ведомство министра народного просвещения А. С. Норова и, не застав его дома, оставил корректуру «Саши» и записку: «Будьте правосудны и терпеливы, как всегда, потрудитесь прочесть это стихотворение Некрасова и скажите, можно ли запретить его, а между тем оно запрещено» (ЦГИА СССР, ф. 772, оп. 1, 1856 г., № 3766, л. 2). Существуют сведения, что одновременно о напечатании «Саши» хлопотал И. А. Гончаров (см. указанную М. В. Теплинским запись в дневнике С. И. Смирновой-Сазоновой — ИРЛИ, ф. 285, № 2, л. 95).

В результате «Саша» появилась в «Современнике», но с большими цензурными искажениями, которые зафиксированы в корректуре ИРЛИ. Несмотря на это, первопечатный текст поэмы привлек внимание наблюдавшего за «Современником» чиновника особых поручений Н. Родзянко, который 23 февраля 1856 г. доносил А. С. Норову: «Это стихотворение, в отношении его буквального смысла, представляется во многих местах весьма темным; из них наиболее непонятные и резкие, при которых я поставил знаки ? и NB, могут невольно увлечь читателей к невыгодному толкованию оных» (Гаркави А. М. Некрасов и цензура. — Некр. сб., II, с. 451). Однако А. С. Норов, лично причастный к дозволению «Саши», оставил этот рапорт без последствий.

Цензурный характер некоторых вариантов корректур и прижизненных публикаций (см.: Другие редакции и варианты, с. 305–310) нуждается в пояснении. Ст. 15–16 («Спящих в могилах виновных теней Не разбужу я враждою моей») были вычеркнуты цензурой, так как в них содержался намек на Николая I, умершего 18 февраля 1855 г. Позже, когда Некрасов вновь представил эти стихи к публикации, член Главного управления цензуры Ф. Бюлер писал (в донесении от 30 октября 1859 г.), что они могут «подать повод к весьма предосудительным толкованиям» (Mazon A. Un maître du roman russe Ivan Gontcharov. Paris, 1914, p. 399). В ст. 303–305 «нецензурным» был образ орла, будто бы пророчившего

533

Агарину великую долю («государственный орел» — герб царской России). Особенно «крамольными» считались ст. 449–452 (о «чувстве свободы», о «крови и борьбе»), — они, как указывалось выше, опубликованы лишь в советское время. В вариантах ст. 39, 490, а также в ст. 100, 453, 490 «запретными» были слова «воля», «свобода» и производные от них. В первоначальных вариантах ст. 39 («Воздухом вольным повеяло с гор»), ст. 326 («Солнышко правды взойдет и над нами») и ст. 489–490 (о «теплом крае», «где люди Дышат вольнее всей силою груди»), видимо, заключались намеки на события европейских революций 1848 г. Некрасов не вернулся к этим вариантам, надо полагать, не только из-за цензурных препятствий, но и потому, что его отношение к Европе, где восторжествовали капиталистические порядки, могло измениться; показательно, что ст. 490 («Дышат вольнее всей силою груди») он в конце концов переделал так: «Дышат вольнее — в три четверти груди».

Герой поэмы Агарин во многом напоминает тургеневского Рудина: оба они фразеры, «лишние люди» из дворянской среды. В связи с этим С. С. Дудышкин даже объявил в своей статье, будто в Агарине читатели «нашли того же Рудина, только переложенного в стихи» («Стихотворения Н. Некрасова». — ОЗ, 1861, № 12, с. 87). Впоследствии (в 1879 г.) и сам Тургенев утверждал, что «Саша» написана под влиянием «Рудина» (Тургенев, Соч., т. XII, с. 304). Между тем «Рудин» был опубликован одновременно с «Сашей» — в № 1 «Современника» за 1856 г. Написан же «Рудин» был между 5 июня и 24 июля 1855 г., т. е. после глав 3 и 4 «Саши», в которых выведен Агарин. Таким образом, версия, будто «Саша» возникла как «переложение в стихи» тургеневского романа, несостоятельна. Возможно лишь, что какие-то предварительные разговоры о типе «лишнего человека», имевшие место между Некрасовым и Тургеневым до написания «Саши» и «Рудина», отразились как в поэме, так и в романе. Такое предположение подкрепляется тем, что в черновых редакциях поэмы Агарин был наделен положительными чертами («Это прекрасный и вечный ребенок…»), еще более сближавшими его с Рудиным. Примечательно также, что в плане и в черновых редакциях поэмы был намечен впоследствии устраненный Некрасовым образ жениха Саши, соответствующий Волынцеву (жениху Натальи) в тургеневском романе (см.: Гаркави А. М. Поэма Некрасова «Саша». — Некр. сб., II, с. 153–160; Маслов В. С. Некрасов и Тургенев. К вопросу о литературных взаимоотношениях («Саша» и «Рудин»). — О Некр., вып. III, с. 136–154).

Временем действия в поэме, очевидно, является конец 1840 — начало 1850-х гг., когда многие из либерально настроенных дворян под впечатлением европейских революций 1848–1849 гг. отрекались от социалистических устремлений (см. примечания в кн.: Некрасов Н. А. Стихотворения, т. II. Л., 1956, с. 315–316; Бухштаб Б. Я. Проблемы изучения поэмы Некрасова «Саша». — Изв. АН СССР, сер. лит. и яз., 1971, т. XXX, вып. 5, с. 440–452). Такое определение времени действия подтверждается отмеченными выше намеками на европейские события. Ошибочным является мнение Б. Я. Бухштаба, что, поскольку в то время, к которому относится действие в поэме, резкой дифференциации между либералами и демократами еще не было, к прототипам Агарина могут быть отнесены А. И. Герцен и Н. П. Огарев (см. указ. статью,

534

с. 451–452): Герцен и Огарев испытали в конце 1840-х гг. лишь временное разочарование (и ко времени создания поэмы уже его преодолели), Агарин же — человек, отказавшийся от демократических воззрений. Этими прототипами могли быть скорее такие люди, как казанский помещик Г. М. Толстой (см.: Чуковский К. Григорий Толстой и Некрасов. — В кн.: Чуковский К. И. Собр. соч. в 6-ти т., т. V. М., 1967), П. В. Анненков, всякого рода случайные «попутчики» Белинского, о которых Некрасов в черновиках поэмы «В. Г. Белинский» писал: «Его соратники смирялись И в подлецов преображались» (см.: Другие редакции и варианты, с. 267).

Отнеся действие к недавнему времени, Некрасов указывал, что политическое ренегатство и раньше было характерно для либералов; но в то же время образ Агарина определенно проецировался на современность; одним из ключевых в этом смысле является стих «Это, увы! — современный герой!». Поэма в основном была написана весной 1855 г., т. е. в период уже начавшегося общественного подъема и явно наметившегося расхождения между демократами и либералами. С быстрым формированием нового типа русского либерала связано изменение оценки Агарина самим автором в процессе работы над поэмой — от снисходительной в черновых редакциях до несомненно отрицательной в окончательном тексте.

Одним из непосредственных литературных предшественников Агарина был Левин, персонаж повести А. В. Станкевича «Идеалист», которую Некрасов подробно разобрал в рецензии на альманах «Комета» (1851); уже в этой рецензии наметилось скептическое отношение к «лишним людям», более полно впервые в русской литературе воплотившееся в образе Агарина (см.: «Это, увы, — современный герой…». Неизвестная статья Н. А. Некрасова. Публ. М. Блинчевской. — ЛГ, 1971, 26 мая, № 22, а также указанную выше статью С. Г. Лазутина). В «Саше» Некрасов использовал образ «лишнего человека» для обличения либералов — концепция, получившая через несколько лет теоретическое обоснование в статьях Чернышевского («Русский человек на rendez-vous», 1858) и Добролюбова («Что такое обломовщина?», 1859).

Агарину Некрасов противопоставил Сашу, подлинную представительницу демократически настроенной молодежи 1850-х гг. Саша — новый тип передовой русской женщины. В отличие от пушкинской Татьяны, с которой у нее много сходного, она не мыслит своего замужества без общности идейных устремлений. Стремясь принести посильную пользу крестьянам, она вступает на путь общественного служения (подробно об этом см.: Колесникова Л. И. О народности поэмы Некрасова «Саша». (Саша и Татьяна). — Некр. и его вр., вып. 1, с. 43–50).

В образе Саши Некрасов отразил черты передовых женщин, с которыми он общался, — таких, как О. С. Чернышевская, А. Я. Панаева и др. Ссылаясь на Некрасова, Чернышевский писал О. С. Чернышевской (7 июля 1888 г.), что она послужила поэту прототипом для ряда женских образов, в том числе для Саши (см.: Чернышевский, т. XIV, с. 701). В ПСС (видимо, по указанию К. И. Чуковского) рядом с текстом поэмы помещен портрет А. Я. Панаевой (см. т. I, между с. 128 и 129).

535

В русской литературе Саша предвещала передовых шестидесятниц — героинь И. С. Тургенева, В. А. Слепцова, Н. Г. Чернышевского.

Поэма вызвала у современников многочисленные отклики, в подавляющем большинстве сочувственные.

Однако литераторы и читатели, не принадлежавшие к демократическому лагерю, оценивали ее односторонне. В их отзывах — две основные тенденции: во-первых, восхищение отдельными местами поэмы (особенно описаниями природы); во-вторых, утверждение, будто в поэме выражены «примиренческие» настроения поэта, его отказ от гражданского направления в литературе.

Наиболее ранний из дошедших до нас отзывов — в вышеупомянутой дневниковой записи А. Н. Майкова от 26 декабря 1855 г. Давая поэме исключительно высокую оценку («лучшая его (Некрасова, — Ред.) вещь и во всей современной поэзии»), Майков эту оценку локализовал таким образом: «Лучшая часть ее первая. Жизнь молодой девушки в деревне и лес». Тут же Майков высказал предположение, что поэмой «как бы оправдалось» его, Майкова, стихотворное послание «Н. А. Некрасову», написанное двумя годами раньше и представляющее собою отклик на стихотворение Некрасова «Муза» (РЛ, 1977, № 3, с. 101). В этом послании Майков, как известно, призывал Некрасова отказаться от «злобы и вражды» и обратиться к умиротворяющей теме родной природы (см. публикацию С. А. Рейсера в ЛН, т. 49–50, с. 614–617).

3 февраля 1856 г., вскоре после выхода № 1 «Современника» с текстом поэмы, В. П. Боткин писал Некрасову из Москвы: «„Саша“ твоя здесь всем очень понравилась, даже больше, чем понравилась: об ней отзываются с восторгом» (ГМ, 1916, № 9, с. 182). Говоря о «восторгах» москвичей, Боткин, возможно, имел в виду отзывы славянофилов. 7 февраля 1856 г. С. Т. Аксаков писал Тургеневу: «В последних стихах его (т. е. в «Саше», — Ред.) так много истины и поэзии, глубокого чувства и простоты, что я поражен ими, ибо прежде не замечал ничего подобного в его стихах» (Барсуков Н. Жизнь и труды М. П. Погодина, кн. 14. СПб., 1900, с. 353). К. С. Аксаков в журнальной статье очень резко отозвался об обличительном направлении некрасовской поэзии, которому он противопоставил «Сашу»: «Некоторые из прежних его стихотворений пропитаны едким цинизмом картин и чувств <…> В стихотворении его „Саша“ и других является также сила выражения и сила чувства, но очищенная и движимая иными, лучшими стремлениями» (Аксаков К. Обозрение современной литературы. — Рус. беседа, 1857, № 1, отдел «Обозрения», с. 8–9).

Позже славянофильское понимание поэмы развил А. А. Григорьев в статье 1862 г. о втором издании «Стихотворений» Некрасова. Утверждая, что Некрасов в поэме отказался от обличения («Сердце поэта устало питаться злобою…» и т. д.), критик в то же время подчеркнул близость Некрасова к «почве», сказавшуюся и в замечательных картинах русской природы, и в складе речи, от которой «веет народным духом» (Григорьев А. Литературная критика. М., 1967, с. 487, 488).

Близка к славянофильской была оценка поэмы деятелями «чистого искусства», которые восхищались мастерством Некрасова, особенно в картинах природы, и также усматривали в поэме отход Некрасова от «обличительного» направления. В анонимной

536

(видимо, принадлежавшей А. В. Дружинину) рецензии «Библиотеки для чтения» на второй том сборника «Для легкого чтения» (1856), где был перепечатан отрывок из «Саши» под заглавием «Срубленный лес», говорилось: «…Отрывок этот, по нашему мнению, составляет лучшее украшение всей поэмы <…> Полнотой, свежестью и поэтической зоркостью отличаются эти строки <…> Поэт сохранил в душе своей и физиономию нахмуренной ели, и старой сосны, и стон верхушек осин — и трупы поверженных деревьев вдруг живо стали перед ним, и даже тонкие тени, заходившие по пням беловатым, не ускользнули, не забежали в сторону от впечатлительного его глаза… Зорко и тонко, со всеми мелочами охватил он прелестнейшую картину, достойную первостатейного мастера» (БдЧ, 1856, № 9, «Литературная летопись», с. 20, 22).

Л. Н. Толстой, который в ту пору вслед за Дружининым выступал против «дидактизма» и «злости» в литературе, писал Некрасову 2 июля 1856 г.: «…человек желчный и злой не в нормальном положении. Человек любящий — напротив, и только в нормальном положении можно сделать добро и ясно видеть вещи. Поэтому ваши последние стихи мне нравятся, в них грусть и любовь, а не злоба, т. е. ненависть. А злобы в путном человеке никогда нет и в вас меньше, чем в ком-нибудь другом» (Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. Сер. 3. Письма, т. 60. М., 1949, с. 75). Не согласившись с Толстым, Некрасов в ответном письме от 22 июля 1856 г. провозгласил необходимость благородной «злости», направленной против социальной несправедливости.

Безосновательно усмотрел в «Саше» отход от обличительных тенденций также редактор газеты «Русский инвалид» полковник П. С. Лебедев, который именно с этой точки зрения приветствовал поэму в обширной статье (РИ, 1856, 2 июня, № 121, с. 528–529). Более критично подошел к поэме А. И. Рыжов (псевдоним — О. Колядин): признавая высокие достоинства поэмы, которую он назвал «замечательным произведением», он в то же время писал, что она показывает, «до какой степени анализ <…> подорвал основы стихотворной деятельности нашей…». Назвав вступление в поэму (т. е. главу 1) «превосходным», он в той же статье заявлял о «прозаическом покрое рассказа» в ней, о «тяжести» и «топорности» некрасовского стиха и т. п. (БдЧ, 1856, № 2, «Журналистика», с. 72–74).

Отзывам литераторов либерального и консервативного толка противостояли оценки, которые получила поэма в высказываниях революционных демократов. Глубокое истолкование поэмы дали Н. Г. Чернышевский и Н. А. Добролюбов, которые, как уже говорилось, связывали ее идейный смысл с задачей обличения российского либерализма (см.: Маслов В. С. Чернышевский и Добролюбов о поэме Некрасова «Саша». — Некр. сб., III, с. 340–345).[1]


[1] Добролюбов, кроме того, указал в одной из рецензий 1859 г., что отрывки из «Саши» весьма желательно перепечатывать в книгах для детского чтения (см.: Добролюбов, т. IV, с. 355). Вскоре, еще при жизни Некрасова, отрывки из поэмы вошли в многочисленные хрестоматии (см.: Кужелева Н. А. Н. А. Некрасов в дореволюционных изданиях для детей (1849–1917 гг.). — Тр. Ленингр. библиотечного ин-та им. Н. К. Крупской, 1959, т. V, с. 87–107).

537

Высоко оценил поэму Д. И. Писарев, причисливший ее (в статье «Писемский, Тургенев и Гончаров», 1861) к тем произведениям, за которые Некрасова «знает и любит живая Россия» (Писарев Д. И. Соч., т. I. М., 1955, с. 196). Известная революционерка-семидесятника В. Н. Фигнер, вспоминая о впечатлении, которое на нее в ранней молодости произвела «Саша», писала: «Над этой поэмой я думала, как еще никогда в свою 15-летнюю жизнь мне не приходилось думать. Поэма учила, как жить, к чему стремиться. Согласовать слово с делом — вот чему учила поэма, требовать этого согласования от себя и от других учила она. И это стало девизом моей жизни» (Фигнер В. Запечатленный труд. Воспоминания в двух томах, т. I. М., 1964, с. 92).

Ст. 7. Что же молчит мой озлобленный ум?.. — Отзвук пушкинского стиха «С его озлобленным умом…» («Евгений Онегин», глава седьмая, строфа XXII).

Ст. 41–43. Весело въехал я в дом тот угрюмый, Что, осенив сокрушительной думой, Некогда стих мне суровый внушил… — Речь идет о поместье Некрасовых Грешнево и о стихотворении «Родина» (1846).

Ст. 216–220. Так, после битвы, во мраке ночном ∾ Волосы мертвых бойцов шевелит! — Эти стихи, вероятно, навеяны Крымской войной.

Ст. 417. Или какой чернокнижник-губитель? — Чернокнижник — колдун.

Другие редакции и варианты

С. 270. Как бишь? читали они Ламартина… — Альфонс Мари Луи де Ламартин (Lamartine; 1790–1869) — французский поэт-романтик, публицист, политический деятель, министр иностранных дел во Временном правительстве периода Февральской революции 1848 г., своей бездейственностью способствовавший удушению республики. Значение социальных мотивов, ощутимых в его поэтических произведениях 1830-х гг., было в достаточной степени ограничено прекраснодушной филантропией автора. Некрасовский «Современник» первым познакомил русского читателя с главами из умеренно-реформистской «Истории жирондистов» Ламартина (С, 1847, № 5) и его мемуарами «Признания», «Рафаэль», написанными в форме романтических повестей (С, 1849, № 3–6, 1850, № 9, 10. 12).

С. 276, 279. Только о Спасе мы яблоки сняли… — Спас — один из трех церковных праздников в августе (см. ниже, комментарий к поэме «Мороз, Красный нос», с. 562).


Н.А. Некрасов. Саша (Комментарии) // Некрасов Н.А. Полное собрание сочинений в 15 томах. Л.: «Наука», 1981. Т. 4. С. 530-538.
© Электронная публикация — РВБ, 2018-2021. Версия 0.1 от 10 декабря 2018 г.