Глава 30

На другой день появилась Марина. Круглый стол в саду был неприбран, бушевал ветер, и листья падали невпопад, и огромный

пес на привязи безнадежно спал, и неизвестно где спрятался Никита... Следы вчерашнего бдения давали знать.

Встретила Марину одна Таня. Все остальные еще спали после вчерашнего.

Они присели за тот же круглый стол, пусть и наполовину неприбранный, но свой, с отпечатками вчерашних слов и восклицаний. Марина была бледнее обычного, и глаза ее настолько уходили в себя, в свою бездну, что Таня ужаснулась и обрадовалась.

— Ты какая-то сегодня совсем божественная, — проговорила она, поцеловав Марину.

— Ну как ваш Никита? — чуть устало спросила Марина.

— Поет песни будущего. А мы слушаем, — ответила Таня.

— Танечка, и ты? — с грустью укорила ее Марина. — И тебе не надоело крутиться в этом? Прошлое, “будущее. Триумфы, катастрофы. Можно ведь выйти из всего этого, наконец.

— Ну о чем ты говоришь, Маренька. Я, просто так, понесло, да и малышек жалко.

— Чужую судьбу не переломишь. Значит, они должны пройти сквозь это. (Мы тоже когда-то, может быть, еще и не так подзалетели...)

— Ладно, что говорить... Я, глядя на твое лицо сейчас, что-то о тебе стала беспокоиться. В тебе есть перемены. Что-то назревает.

Холодная улыбка дрогнула на губах Марины.

— Чуешь все-таки. Заранее, — усмехнулась она.

— Что у тебя? Как твоя черная дыра внутри, в душе? Что “там” ты увидела? — с тревогой спросила Таня.

Марина улыбнулась.

“Какая у нее напряженная улыбка”, — подумала Таня.

— Ты знаешь, я отошла немного от Орлова.

— Да? Но он говорил, что ты — именно ты, а не кто-то иной на свете, могла бы полностью стать на его путь.

Марина отвела взгляд от Тани.

— Может быть. Но он все-таки по-прежнему недоступно-непостижим. Я могла бы, наверное, это преодолеть, с его помощью. Но я сейчас вижу иное, свое, нечто совершенно новое для себя...

— Новое? Что это значит? Ведь известно, в духовной традиции нет ничего “нового”, только Вечное, — быстро спросила Таня, пытаясь уловить взгляд Марины.

— Конечно, для Абсолютно Вечного нет ничего нового. Но ведь для нас открыта только часть этого Вечного. Ошибка считать то, что дано нам в исторически данной духовной Традиции, законченным. Что, дескать, больше людям нашего цикла ничего не откроется. Даже Генон был склонен к этому. Но на самом деле — может открыться действительно новое, пусть и безумное, с точки зрения человека...

— Опасно! Как бы тебя не убили за это, Мариночка. — Кто?

— Невидимые силы. На многое покушаешься... Нет, нет, я смеюсь. Хотя могу и заплакать. — Таня вдруг выразила какое-то странное отчаянье. — Мне теперь понятно! Ты будешь уходить, ты будешь уходить, мое будущее, моя Мариночка, и я останусь одна, метафизически одна. На целом свете.

— А как же Веданта, вечное Я? — сказала Марина.

— Это всегда будет со мной. Ты что, Марина? От этого немыслимо отказаться.

— Я абсолютно согласна. Это не все, но это необходимо.

— Но другая половина моей души принадлежит тебе, моему “будущему”, если говорить опять в этих нелепых терминах... Прости меня... Частью, для меня еще непостижимой, я связана с тобой. Не уходи.

— Таня, это не тот уровень разговора. Слишком человеческий.

— Ну вот. Я так и знала, что ты так ответишь. Еще бы: если я — твое прошлое, значит, в чем-то я твой ребенок, твое детство.

— Ну уж только не детство. Ты скажешь. Я вообще никогда не была ребенком. Я помню это.

— Ладно, не будем.

От волнения Таня встала и начала нервно ходить вокруг, в тени этих берез, этого сада, но рядом с неподвижно-уходящей Мариной. Наступило молчание, а потом Марина мягко, но с какой-то высшей, вне мира сего, интонацией в голосе сказала:

— Танечка, я действительно, может быть, уйду. Это еще не решено. Потому что слишком серьезно. Тут ошибиться нельзя.

— Надеюсь, речь идет не о сопутствующей уходу физической смерти...

Марина махнула рукой.

— О чем ты говоришь. Это настолько третьестепенно. Но пойми, что в конечном итоге, в любом случае, я стану даже более доступной и открытой для тебя, чем сейчас. От тебя не будет ухода. Возможно, не сразу...

— Уход, уход. В черную дыру, в бездну, в непостижимое, в неописуемое... Ну, хорошо, — Таня остановила свое хождение и вдруг спросила: — Марина, а как же Россия?

— От нее не будет ухода. Россия — на самом деле великий параллельный мир, и он относится не только к нашей планете. И только одна ее небольшая часть — здесь, где мы теперь, Россия — не просто страна, она неизмеримо больше. Ты ведь сама знаешь об этом.

— Да, — и у Тани появились слезы.

— Ну вот опять, — вздохнула Марина. Она встала и подошла к Тане.

— Таня, хватит человеческих реакций. Будь хоть немного холодной. Даже в этом случае.

Таня молчала.

Марина взглянула на дом, на гнездо, на сад. Кругом была тишина. Все еще спали.

— Я иду домой, — коротко сказала она, — я только тебя и хотела видеть. Сказать. Для этого и приехала. И получилось удачно, без лишних встреч.

— Я провожу тебя. До станции.

— Не нужно, Таня. Не надо ничего драматизировать. Мы увидимся, и не раз, в Москве.