НОЧЬ ПЕРЕД РОЖДЕСТВОМ.
(ЧЕРНОВАЯ РЕДАКЦИЯ).

Последний день перед Рождеством прошел.1 Зимняя ясная ночь наступила. Глянули звезды.2 Месяц величаво поднимался на небо посветить добрым людям и всему хрещеному миру, чтобы всем было весело колядовать и славить Христа. Морозило сильнее, чем с утра, но зато так было тихо, что скрып мороза под сапогом слышился может быть за версту. Еще ни одна толпа парубков не показывалась под окнами хат. Месяц один заглядывал в низенькие окна хат, как бы вызывая принаряживавшихся девушек скорее выбежать3 на скрыпучий снег. Тут чрез трубу4 одной хаты клубами повалился дым и пустил тучу по ясному небу, вылетели искры и тихо вместе с дымом поднялась из трубы ведьма верхом на метле.5

Если бы в это время проезжал сорочинский заседатель на тройке обывательских лошадей, в шапке с барашковым околышком, сделанной по манеру уланскому, в синем тулупе, подбитом черными смушками, с дьявольски сплетенною плетью, которою он имеет6 обычай подгонять7 своего ямщика, то


1 Затем начато: Ночь

2 „Глянули звезды“ вписано.

3 Вместо „как бы вызывая ~ выбежать“: как бы вызывая девушек скорее выбежать [тол<пою>]

4 Тут из

5 Далее было: а. и через минуту уже была так высоко, что едва приметить можно было черневшую длинну<ю> б. и через минуту уже была так высоко, что одно только пятнышко чернело вверху

6 имел

7 а. забав<ляться> б. крестить спину

405

он бы, верно, заметил, потому что от сорочинского заседателя ни одна на свете ведьма не ускользнет. Он знает наперечет, сколько у каждой бабы свинья мечет поросенков и сколько лежит в сундуке полотна,1 и что именно из своего платья и хозяйства заложит добрый человек в воскресный день в шинке. Но заседатель сорочинский не проезжал, да и какое бы было ему дело до чужих мирян, у него своя волость. А ведьма между тем уже поднялась высоко на небо и только черное пятнышко мелькало вверху. Но где ни мелькало пятно, там звезды как не бывало, все потихоньку поснимала ведьма и набрала их полный рукав. Три или четыре звездочки блестели на небе, как вдруг с другой стороны показалось другое пятнышко. Близорукий, хоть бы надел на нос свой вместо очков колеса с комисаровой брички, и тогда бы не распознал, что это было такое. Спереди совсем как будто немец:2 узинькая, беспрестанно вертевшаяся и нюхавшая всё, что ни попадалось, мордочка оканчивалась, как и у наших свиней, кругленьким пятачком; ноги так тонки, что если бы такие имел наш диканьской голова3, то он бы переломал их в первом козачке. Но4 сзади он был совершенный поветовый стряпчий в мундире, потому что у него висел хвост, такой острый и длинный5, как теперишние мундирные фалды; только по тому разве, что под мордой висела козлиная борода, на голове торчали небольшие роги и весь он был не белее трубочиста, можно было догадаться, что это не немец, не губернский6 стряпчий, а просто чорт, которому последняя ночь осталась шататься7 по белому свету и выучивать грехам добрых людей. Завтра же с первыми колоколами к заутрене, побежит он без оглядки, поджавши хвост, в свою берлогу. Чорт между тем8 крался потихоньку к месяцу и уже протянул руку, чтобы ухватить его, но скоро отдернул ее назад, как бы обжегшись, пососал пальцы, заболтал ногою и забежал с другой стороны, и снова подскочил и отдернул руку. Однако ж9, несмотря на все неудачи, хитрый чорт не оставил своих


1 Далее начато: и сколько

2 Далее было: а. длинная б. узинькая мордочка

3 Вместо „ноги ~ голова“: а. ноги тоненькие как у журавля б. ноги так тонки, что если бы дать их дюжему диканьскому голове

4 Впрочем

5 короткий

6 поветовый

7 таскаться

8 Далее было: завидевши

9 Но

406

проказ, подбежал вдруг, схватил обеими руками месяц,1 кривляясь и дуя на <не>го губами, перекидывал он его из одной руки в другую, как мужик, доставший голыми руками огонь для своей люльки. Наконец поспешно спрятал его в карман и, как будто ни в чем не бывал, побежал далее. В Диканьке2 никто не видел, как чорт украл месяц. Правда, волостной писарь, выходя на четверенках из шинка, видел, что3 месяц, ни с сего, ни с того, танцовал на небе, и уверял с божбою в том всё село, но миряне качали головами и даже подымали его на смех. Но какая же была причина решиться чорту на такое неблагопристойное дело? А вот какая. Он знал, что богатый козак Чуб4 приглашен дьяком на кутю,5 где будет голова, волостной писарь и еще кое-кто; где, кроме кути, будет варенуха, перегонная на шафран водка и еще кое-что. А между тем его дочка, красавица на всем селе, останется дома, а к дочке наверное придет кузнец6, силач и детина хоть куда, который чорту был противнее проповедей отца Осипа. В досужее от дела время кузнец занимался малеванием и слыл лучшим живописцем во всем околодке. Сам еще тогда здравствовавший сотник вызывал его нарочно тогда в Полтаву выкрасить досчатый забор около его дома. Все миски, из которых дыканские козаки хлебали борщ, были размалеваны кузнецом. Кузнец был богобоязливый человек и писал часто образа святых, и теперь еще можно найти в дыканской церкви его евангелиста Луку. Но торжеством его искусства была одна картина, намалеванная им на церковной стене7 в правом притворе, в которой изобразил он св. Петра в день страшного суда, с ключами в руках,8 изгонявшего из ада злого духа:9 испуганный чорт метался во все стороны, предчувствуя свою гибель, а заключенные прежде били и гоняли его кнутами, поленами и всем, чем ни попало. В то время, когда живописец трудился над этою картиною и писал ее на большой


1 Далее было: и, кривляясь от боли, одной рукою

2 На земле

3 как

4 „Чуб“ вписано позднее в нарочно оставленный для имени пробел.

5 Далее начато: и должен

6 влюбленный кузнец

7 на стене церковной (в рукописи первое „стене“ осталось ошибочно незачеркнутым, отчего получилось: „стене церковной стене“).

8 Далее начато: освобождавший

9 Далее начато: заключенные же в аде греш<ники>

407

деревянной доске, чорт всеми силами старался мешать ему: толкал невидимо под руку, подымал из горнила в кузнице золу и обсыпал ею картину; но, несмотря на все его усилия, работа была кончена, доска внесена в церковь и вделана в стену притвора. И с этой поры чорт поклялся мстить кузнецу. В последнюю ночь и тут даже хотел он чем-нибудь1 выместить на кузнеце, и для этого решился украсть месяц,2 в той надеже, что старый3 ленив и не легок на подъем, к дьяку же от избы не так близко: дорога шла по за селом мимо мельниц, мимо кладбища, обгинала овраг. Еще при месячной ночи варенуха и водка, настоянная на шафран, могла заманить нашего4; но в такую темноту ни за какие деньги не вызвал бы его никто из хаты. А кузнец, который был издавна не в ладах с ним, при нем ни за что не отважится, несмотря на свою силу, итти к дочери. Таким-то образом, как только чорт спрятал5 в карман свой месяц, вдруг по всему миру сделалось6 так темно, что не всякой бы нашел дорогу к шинку, не только к дьяку. „Ух!“ вскрикнула ведьма, увидевши себя вдруг в темноте,7 и тут чорт, подъехавши мелким бесом, подхватил ее под руку и пустился нашептывать на ухо то8 самое, что обыкновенно шепчут всему женскому роду.9

Боже, чудно право устроено на нашем свете! Всё, что ни есть в нем, всё силится перенимать и подражать одно другому. Прежде, бывало, в Миргороде один судья да городничий хаживали зимою в крытых сукном тулупах, а всё мелкое чиновничество ходило просто в нагольных. Теперь же и заседатель и поветовый стряпчий отсмалили себе новые шубы из решетиловских смушек с китайчатою покрышкою10. Канцелярист и дьяк третьего года взяли синей китайки11 на 612 рублей аршин. Пономарь сделал себе13 на лето нанковые шаровары и камзол из полосатого гаруса. Словом, всё лезет в люди.14 Но про это уже нечего и говорить. Людям свойственно


1 как-ни<будь>

2 Далее начато: Он

3 и

4 Далее оставлен пробел для имени.

5 приспрятал

6 темно сделалось

7 Далее начато: а. тут б. и почувствовала, что

8 то же

9 Вместо „шепчут ~ роду“: а. девушкам б. всем девушкам

10 покрытых китайкою

11 синего сукна

12 8

13 Далее начато и ошибочно не зачеркнуто: нанковые

14 Далее начато: Но пусть бы уже человек

408

это делать. Но1 удивительнее всего, что и чорт пускается туда же.2 Пусть бы еще имел смазливую рожу, а то ведь посмотреть совестно: рожа3 мерзость мерзостью, и он пускается строить любовные куры. Но на небе и под небом так сделалось темно, что ничего уже нельзя была видеть, что происходило между ними.

„Так ты, кум, еще не был у дьяка в новой хате?“ говорил козак Чуб, выходя из дверей своей избы4, сухощавому, высокому, в коротеньком тулупе мужику с обросшею бородою, доказывавшею, что уже более двух недель5 не касался ее обломок косы, которым обыкновенно мужики бреют свою бороду за неимением6 бритвы. „Там теперь будет добрая попойка“, продолжал Чуб, осклабив при этом свое лицо. „Ну пойдем же скорее, чтобы как-нибудь не опоздать“7. При сем8 Чуб поправил свой пояс, перехватывавший плотно его тулуп, наглобучил сильнее свою шапку, стиснул в руке кнут — страх и грозу докучливых собак; но, взглянув вверх, остановился... „Что за дьявол? Смотри, смотри, Панас!..“

„Что?“ говорил кум и поднял свою голову также к верху.

„Как что? месяца нет“.

„Что за пропасть, в самом деле, нет месяца“.

„То-то, что нет“, выговорил Чуб с некоторою досадою на неизменное хладнокровие кума. „Тебе, небось, и нужды нет?“

„А что мне делать?“

„Нужно же“, продолжал Чуб9, „какому-то дьяволу, чтоб ему не довелось рюмки водки выпить, вмешаться... Право, как будто на смех...10 Нарочно, сидевши в хате, глядел в окно: ночь — чудо! Светло, снег блещет при месяце. Всё было видно, как днем. Не успел вытти за дверь, и вот, хоть


1 Но это

2 Далее начато: Еще

3 образи<на>

4 Вместо „из ~ избы“: из своей хаты своему

5 Вместо „более двух недель“: около месяца

6 вместо

7 опоздать нам

8 этом

9 „продолжал Чуб“ вписано.

10 Вместо „Право ~ на смех“: Как будто на смех

409

глаз выколи, чтоб ему переломались об черствый гречаник все зубы...“ Чуб долго еще ворчал и бранился1 и между тем, в то же время2 раздумывал, на что бы решиться. Ему до смерти хотелось покалякать о всяком вздоре у дьяка где, без всякого сомнения, сидел уже и голова, и церковный староста, и дегтярь Мыкита, ездивший через каждые две недели в Полтаву на торги3 и выкидывавший такие штуки, что все миряне брались за животы от смеху. Уже Чуб видел4 мысленно стоявшую на столе варенуху. Всё это было заманчиво, правда, но темнота ночи напомнила ему о той лени, которая так мила козакам нашим. Как бы хорошо теперь лежать, поджавши под себя ноги, на лежанке5, курить спокойно люльку и слушать сквозь упоительную дремоту колядки6 и песни7 веселых парубков и девушек, толпящихся кучами под окнами. Он бы, без всякого сомнения, решился на последнее, если бы был один. Но теперь обоим не так скучно и страшно итти темною ночью. Окончивши свои побранки, обратился он снова к куму.

„Так нет, кум, месяца?“

„Нет“.

„Чудно, право! А дай понюхать табаку. У тебя, кум, славный табак, где ты берешь его?“

„Кой чорт, славный8!“ отвечал кум, закрывая березовую тавлинку, исколотую узорами: „плохой!“

„Я помню“, продолжал всё так же9 Чуб: „мне покойный шинкарь Зузуля раз привез табаку из Нежина. Эх, табак был! Добрый был табак! Так что же, кум? как нам быть? Ведь темно на дворе“.

„Так, пожалуй, останемся дома“, произнес кум, взявшись за ручку двери.

Если бы кум не сказал этого, то Чуб непременно решился бы остаться; но теперь его как будто что-то дергало итти наперекор. „Нет, кум, пойдем!“10 Ему самому было неприятно


1 Далее было: чтобы прикрыть свою нерешительно<сть>

2 а. во всё это время б. в это же время

3 Далее начато: и считавший<ся>

4 видел Чуб

5 печке

6 веселые колядки

7 Далее начато: под окошком

8 хороший

9 „всё так же“ вписано.

10 „Нет, кум, пойдем!“ вписано.

410

теперь тащиться, но утешало то, что он сам нарочно захотел этого и сделал таки не так, как ему советовали.

Кум, не выразив на лице своем ни малейшего движения досады, как человек, которому решительно всё равно, сидеть ли дома или тащиться из дому, оправился, почесал себе палочкой от батога плечи, и два кума отправились в дорогу.

Теперь посмотрим, что делает, оставшись дома, красавица дочка. Оксане1 не минуло еще семнадцати лет, как во всем почти свете и за Диканькою и под Диканькою, только и речей было, что про нее. Парубки гуртом провозгласили, что лучшей девки и не было еще никогда, и не будет никогда на селе. Оксана знала и слышала всё, что про нее говорили, и была капризна и своенравна, как красавица. Если бы она ходила не в плахте и запаске, а в2 атласном с длинным хвостом платье, то до сих пор переколотила бы и выгнала десятка три3 горнишных. Парубки гонялись за нею толпами, но, потеряв терпение, оставляли мало по малу своенравную красавицу и обращались к другим, более благосклонным. Один кузнец был упрям и тверд,4 несмотря на то, что и с ним5 было поступаемо ничуть не лучше как с другими. По выходе отца своего, она долго еще принаряживалась и жеманилась перед небольшим, в оловянных рамках, зеркалом и не могла налюбоваться собою. „Что людям вздумалось расславлять6 будто я хороша собою“, говорила она, как бы полурассеянно, для <того> только, чтобы об чем-нибудь поболтать с собою. „Лгут люди, я совсем не хороша“. Но мелькнувшее в зеркале свежее, живое в детской юности лицо с блестящими черными <очами> и невыразимо приятной усмешкой, проходившей7 быстрее молнии в душу, вдруг доказало противное. „Разве черные брови и очи мои“, продолжала красавица, не отходя от зеркала: „так хороши, что уже равных им нет и на свете ... Что тут хорошего в этом вздернутом8 кверху носе?.. и в щеках?.. и в губах? будто хороши мои


1 Далее начато: было

2 Далее начато: длинном

3 два

4 Далее было: как опущенное в воду железо

5 и к нему

6 говорить

7 Далее начато: а. разом всю <душу> б. молнией

8 поднявшемся

411

черные косы1! Их можно перепугаться вечером: они, как длинные змеи, перевились и обвились кругом моей головы.2 Да, я вижу теперь, что я совсем не хороша!“ и, отдвигая несколько подалее от себя зеркало,3 вскрикнула: „Нет, хороша я! Ах, как я хороша! Какую я радость принесу тому, кого буду женою. Как будет любоваться мною мой муж. Он не вспомнит себя от радости. Он зацелует меня на смерть“.

„Чудная девка!“ сказал сам себе4 вошедший тихо кузнец. „И хвастовства у нее мало. С час стоит, глядясь в зеркало, и любуется собою, и еще хвалит себя вслух!“

„Да, парубки, вам ли чета я. Вы поглядите на меня“, продолжала хорошенькая кокетка: „как я плавно выступаю. У меня сорочка шита красным шелком. А какие ленты на голове. Вам век не увидать богаче золотого галуна, какой...5 Всё это отец мне накупил для того, чтобы меня полюбил самый лучший на свете молодец“. И, усмехнувшись,6 поворотилась она в другую сторону. Тут кузнец вышел из себя и в душевном волнении обхватил7 рукою ее полный стан. Чувствовала дрожавшая рука, как подымались под нею полные девические перси. Дрожь и чудный холод пробежал по жилам парубка.

Оксана вскрикнула и сурово остановилась перед ним.

Кузнец и руки опустил.

Трудно рассказать, что говорило смугловатое лицо чудной девушки: и суровость в нем была видна, и сквозь суровость какая-то издевка над смутившимся кузнецом, и8 едва заметная краска досады разливалась тонко по лицу; и всё так это смешалось и так было неизобразимо-хорошо, что расцеловать ее милион раз — вот всё, что можно было сделать найлучшего.

„Зачем ты пришел сюда?“ так начала говорить красавица. „Разве хочется9 чтобы я выгнала тебя за двери лопатою? Вы все мастера подъезжать к нам10, вмиг пронюхаете, когда


1 змеи косы

2 Вместо „обвились ~ головы“: обвивают кругом мою голову

3 Вместо „отдвигая ~ зеркало“: отойдя несколько подалее от зеркала

4 „сам себе“ вписано.

5 Фраза не дописана.

6 Далее начато: хотела поворотиться

7 Вместо „и ~ обхватил“: и не утерпел, чтоб не обхватить

8 Далее начато: кр<аска>

9 тебе хочется

10 Далее начато: ду<рам>

412

батьков нет дома. О! я знаю вас. Небось сундук мой верно не готов?“

„Будет готов, мое сердце, непременно после праздников будет готов. Если б ты знала, сколько трудился я около него. Две ночи не выходил из кузницы. Зато уже ни у одной поповны не будет такого сундука. Железо на оковку положил такое, какого не клал на сотникову1 кибитку, когда2 ходил на работу в Полтаву. А как будет расписан — хоть весь околодок выходи своими белинькими ножками, не найдешь такого. По всему полю будут раскиданы красные и синие цветы.3 Весь будет гореть! Не сердись же4 на меня. Позволь хоть поговорить, хоть поглядеть на тебя!“

„Кто ж тебе запрещает? Говори и гляди“. Тут села она на лавку и снова взглянула в зеркало и стала поправлять на голове свои косы. Взглянула на шею, на новую сорочку, вышитую шелком,5 и тонкое чувство самодовольствия выразилось на устах, на свежих ланитах и отсветилось в очах.

„Позволь и мне сесть возле тебя“,6 сказал7

„Садись“, проговорила Оксана, сохраняя в устах8 и в довольных очах то же самое чувство.

„Чудная, ненаглядная Оксана, позволь поцеловать тебя“, произнес ободренный к<узнец> и прижал ее к себе, в намерении схватить поцелуй, но Оксана отклонила свои уже находившиеся на неприметном расстоянии от губ кузнеца щеки и оттолкнула его.9 „Чего тебе еще хочется. Ему, когда мед, так и ложка нужна. Поди прочь, у тебя руки жестче железа. Да и весь ты пахнешь кузницею. Я думаю, меня всю обмарал своею сажей“. Тут она поднесла зеркало и снова начала перед ним охорашиваться.

„Не любит она меня!“ думал про себя, повеся голову, кузнец. „Ей всё игрушки, а я стою перед нею, как дурак, и очей не свожу с нее. И всё бы стоял перед нею, и век бы не сводил с нее очей. Чудная девка. Чего бы я не дал, чтобы


1 заседателеву

2 Далее было: работал

3 Далее начато: Гореть будет

4 только

5 Далее начато: и усмехнулась

6 Вместо „Позволь ~ тебя“: Позволь хоть поцеловать себя

7 В рукописи оставлен пробел для имени.

8 в лице

9 Далее начато: „Посади только свинью за стол, она и лапы взмостит

413

узнать, что у нее на сердце, кого она любит. Ей и нужды нет ни до кого. Она любуется сама собою, мучит меня, бедного, а я за грустью не вижу света. А я ее так люблю, как ни один человек на свете не любил и не будет никогда любить“.

„Правда ли, что твоя мать ведьма?“ произнесла Оксана и засмеялась, и кузнец чувствовал, что внутри его всё засмеялось. Смех этот как будто разом отозвался в сердце и в тихо1 встрепенувших жилах и за всем тем досада запала в его душу, что2 он не во власти расцеловать так приятно засмеявшееся лицо.

„Что мне до матери?3 Ты у меня мать, и отец, и всё, что ни есть лучшего на свете. Если б меня призвал царь и сказал: „Кузнец, проси у меня всего, всё что ни есть лучшего в моем царстве, всё отдам тебе.4 Прикажу тебе сделать золотую кузницу и станешь ты ковать серебряными молотами“. — „Не хочу“, сказал бы я царю: „ни каменьев дорогих, ни золотой кузницы, ни всего твоего царства. Дай мне лучше мою Оксану“.

„Видишь, какой ты! Ты не простой кузнец. А естли мой отец вздумает жениться на твоей матери?“, проговорила, лукаво усмехнувшись, Оксана. „Однако ж девчата не приходят... Что б это значило? Давно уже пора колядовать. Мне становится скучно“.

„Бог с ними, моя красавица“.

„Как бы не так. С ними вместе, верно, придут парубки. Тут-то пойдут балы. Воображаю, каких наговорят смешных историй!“

„Так тебе весело с ними?“

„По крайней мере веселее, чем с тобою.5 А, кто-то стукнул. Верно, девчата с парубками“.

„Чего мне больше ждать?“ говорил сам с собой кузнец. „Она издевается надо мною. Ей я столько же дорог, как перержавевшая подкова. Но естли ж так, не достанется по


1 радостно

2 Далее начато: нельзя было

3 Вместо „Что ~ матери“: а. Что мне мать или отец б. Что до

4 Далее начато: „Не хочу я“, сказал бы я царю

5 Вместо „По крайней мере ~ с тобою“: а. Как же не ве<село> б. Веселее чем с тобою, если бы остаться день вместе

414

крайней мере другому1 посмеяться надо мною. Пусть только я наверное замечу, кто ей нравится более моего, я отучу...“

Стук в дверь и резко зазвучавший на морозе голос: „отвори!“ прервал его размышления.

„Постой, я сам отворю“, сказал кузнец <и вышел>2 в сени, в намерении отломать с досады бока первому попавшемуся человеку.

Мороз увеличился, и вверху так сделалось холодно, что чорт перепрыгивал с одной ноги на другую и дул себе в кулак, желая сколько-нибудь отогреть мерзнувшие руки. Нежного роду собачье подобье! как говорил покойный Макар Назарович, Лохвицкий подкоморий.3 Не мудрено, однако ж, и не смерзнуть тому, кто толкался от утра до утра в аду, где, как известно, не так холодно, как у нас зимою, и где, надевши колпак и ставши перед очагом, будто в самом деле кухмистр, поджаривал он грешников с таким же спокойствием, с каким честные миряне жарят4 поросенка.

Ведьма сама почувствовала, что холодно, несмотря на то, что была тепло одета, и потому, поднявши руки кверху5, отставила ногу и, приведши себя в такое положение, как человек, летящий на коньках, не двинувшись ни одним членом, спустилась по воздуху, будто по ледяной покатой горе, и прямо в трубу. Чорт6 таким же порядком спустился вслед за нею, но так как это животное проворнее всякого франта в чулках, то не мудрено, что он наехал при самом входе в трубу на шею своей любовницы, и оба очутились в просторной печке между горшками.

Путешественница отодвинула потихонько заслонку поглядеть, не назвал ли ее сын Вакула7 в хату гостей, но, увидевши, что никого не было, вылезла из печки, скинула теплый кожух, оправилась, и никто бы не мог узнать, что она за минуту назад ездила на метле.

Мать кузнеца Вакулы имела от роду не больше сорока


1 другому парубку

2 „и вышел“ пропущено.

3 Далее было: Как не смерзнуть

4 под<жаривают?>

5 вверх

6 Далее было: вслед за нею

7 кузнец

415

лет. Она была ни хороша, ни дурна собою.1 Трудно и быть хорошею в такие годы. Однако ж она так умела причаровывать к себе самых степенных козаков в селе (которым, не мешает между прочим заметить, мало было нужды до красоты), что к ней хаживал и голова, и церковный староста, и дехтярь, ездивший через каждые две недели в Полтаву на торги, и козак Корней Кобен<як>2, и козак Остап Свербыгуз,3 когда собственная половина его заблагорассуждала куда-нибудь отлучаться. И, к чести ее сказать, она умела искусно обходиться со всяким. Ни одному из них не приходило и на ум, что у него есть соперник. Шел ли набожный мужик, одетый в кобеняк с видлогою, в воскресенье в церковь, или, если дурная погода, в шинок, — как не зайти к Солохе,4 не поесть жирных с творогом вареников и не поболтать в теплой избе с разговорчивой и угодливой хозяйкой. И дворянин нарошно для этого давал большой крюк, прежде нежели5 достигал шинка6, и называл это заходить по дороге.

Охотник мешаться в чужие дела тотчас бы заметил, что Солоха была приветливее всего с козаком Чубом. Чуб был вдов. Восемь скирд хлеба всегда стояли перед его хатою. Пара дюжих волов высовывали7 свои головы из плетеной стены сарая на улицу, желая доброго дня прохожим и мычали, пережевывая в ленивых мордах своих свежую солому, когда зав<идывали>8 шедшую куму корову или дядю толстого быка. Бородатый козел взбирался на самую крышу и дребезжал оттуда резким голосом, как городничий, дразня выступавших по двору индеек9 и оборачиваясь задом, если завидывал своих неприятелей, мальчишек, издевавших<ся> над его бородою.10 В сундуках у Чуба водилось много полотна, жупанов и старинных кунтушей с золотыми галунами: покойная жена


1 Далее было: в своей молодости может быть она была

2 а. Корнилий б. Корней Чуб

3 Далее начато: И она так искусно умела обходиться с ними, что каждый из них считал

4 Вместо „как ~ к Солохе“: он непременно заходил к Солохе, хотя и делал большой крюк

5 прежде чем

6 церкви или шинка

7 Заменено на „высовывая“, но исправление не доведено до конца.

8 встречали

9 а. индеек б. метав<шихся> индеек в. высту<павших> индеек

10 Вместо „мальчишек ~ бородою“: или издевавших над его бородою мальчишек

416

его была щеголиха. В огороде, кроме маку, капусты, подсолнечник, засевалось еще каждый год две нивы табаку. Всё это имело необыкновенную приятность в ее глазах. Она воображала, какой всё это примет <порядок>,1 когда поступит в ее хозяйство, и удвоивала благосклонность к старому Чубу. А чтобы, каким-нибудь образом, сын ее Вакула не подъехал к его дочери и не успел прибрать к себе всю движимость и недвижимость, в которую наверное не позволил бы мешаться своей матери, она2 прибегнула к обыкновенному средству всех сорокалетних кумушек — ссорить как можно чаще Чуба с кузнецом3. Такие тонкости ее и сметливый ум были виною, что кое-где начали поговаривать старухи, особливо когда выпивали4 где-нибудь на веселой сходке лишнее, что Солоха точно ведьма, что парубок Товченко видел у ней точно сзади хвост, что она еще в позапрошлый четверг черною собакою перебежала дорогу, что к попадье прибежала свинья, закричала петухом, надела на голову шапку5 и убежала назад. Случилось, что тогда, когда старушки толковали об этом, пришел как-то6 коровий пастух Тымош Коростявый. Он не преминул рассказать, как7 летом перед самою Петровкою, когда он лег спать в клеву,8 подмостил и солому под голову и трубку закурил,9 видел собственными глазами, как <ведьма>10 с распущенною косою, в одной рубашке, начала доить коров, а он не мог пошевельнуться — так был околдован; подоивши коров, она пришла к нему и помазала его губы чем-то таким гадким, что он11 плевал после того целый день. Но всё это что-то сомнительно, потому что один только сорочинский заседатель может увидеть ведьму. Именитые козаки махали руками, когда слышали такие рассказы. „Брешут, сучи бабы!“ бывал обыкновенный ответ их.12


1 „порядок“ в рукописи пропущено.

2 то она

3 с своим сыном

4 а. выпили б. хватили

5 Далее было: а. села, и севши на скамейку начала уже набивать трубку, желая осквернить хату каким скверным зельем но попадья [прогн<ала>] перекрестилась, и ее уже не было б. Именитые козаки маха<ли>

6 Далее было: к ним

7 что

8 Далее начато: видел

9 Вместо „лег ~ закурил“: спал в клеву

10 „ведьма“ в рукописи пропущено.

11 Далее начато: целый

12 Вместо „Именитые козаки ~ их“: И потому все эти толки были пренебрегаемы именитыми козаками. Вся фраза в обоих вариантах вписана позже.

417

Вылезши из печки и оправившись, Солоха, как добрая хозяйка, начала убирать1 и ставить всё к своему месту2, но мешков не тронула: это Вакула принес, пусть же сам и вынесет3. Чорт, между тем, когда еще влетал в трубу и взъехал Солохе на шею, как-то нечаянно оборотившись, увидел Чуба, об руку с кумом,4 уж далеко от избы. Вмиг вылетел он из печки, перебежал им дорогу и начал разрывать со всех сторон кучи замерзшего снегу. Поднялась мятель. В воздухе забелело. Снег метался взад и вперед сеткою и угрожал залепить глаза, рот и уши пешеходам. А чорт улетел снова в трубу5, в твердой уверенности, что Чуб6 возвратится вместе с кумом назад, застанет кузнеца и наверное отпотчивает его так, что он не будет в силах взять в руки кисть и малевать обидные карикатуры.7

В самом деле, едва только поднялась мятель, и ветер стал резать глаза, как Чуб8 уже изъявил раскаяние побранками и угощал ими щедро себя, чорта и кума, нахлобучивая глубже на голову капелюхи9. Впрочем, эта досада была притворная. Чуб очень рад был поднявшейся мятели. До дьяка еще оставалось в восемь раз больше того расстояния, которое они прошли. Путешественники поворотились назад. Ветер дул в затылок, но сквозь метущий снег ничего не было видно.

„Стой, кум, мы, кажется, не туда идем“, сказал, немного отошедши Чуб: „я не вижу ни одной хаты. Эх, какая мятель! Свороти-ка ты, кум, немного в сторону, — не найдешь ли дороги, а я тем временем поищу здесь10. Дернет же нечистая сила потаскаться по такой вьюге. Не забудь11 закричать, когда


1 прибирать

2 Далее было: в хате

3 „но мешков ~ вынесет“ вписано позже.

4 Далее было: отшедших

5 Далее было: к Солохе

6 козаки

7 Вместо „застанет ~ карикатуры“: а. и отпотчивает поряд<ком> б. застанет кузнеца и наверное отпотчивает его так, что он долго будет не в состоянии взять в руки кисть, чтобы малевать карикатуры

8 Вместо „как Чуб“: Чуб

9 Вместо „изъявил ~ капелюхи“: а. изъявил раскаяние побранками, которыми он б. изъявил раскаяние побранками и надглобучивая

10 Вместо „Эх, какая мятель ~ поищу здесь“: а отойди-ка ты немного в сторону, не найдешь ли дороги, а я тем временем по<ищу>

11 Не забудь же

418

найдешь дорогу.1 Эк, какую кучу снега напустил в очи сатана“.

Дороги, однако ж, не было видно. Кум, отошедши в сторону, бродил в длинных сапогах взад и вперед и наконец набрел прямо на шинок. Эта находка так его обрадовала, что <он> позабыл всё и, стряхнувши с себя снег, вошел в сени, нимало не беспокоясь об оставшемся на улице куме. Чубу показалось между тем, что он нашел дорогу; остановившись, принялся он кричать во всё горло, но, видя, что кум не является, решился итти сам. Немного пройдя, увидел он свою хату. Сугробы снегу лежали около нее и на крыше. Хлопая2 намерзнувшими на холоде руками, принялся он стучать в дверь и кричать повелительно своей дочери отпереть дверь. „Чего тебе тут нужно?“ закричал сурово вышедший кузнец. Чуб отступил, узнавши голос кузнеца3, несколько назад. „Э, нет, это не моя хата“, говорил он про себя: „в мою хату не забредет кузнец4. Опять же, если присмотреться хорошо, то и не кузнецова. Чья б это была хата? Вот на! не распознал! Это хата хромого Левченка, который недавно женился на молодой жене. У него одного только хата похожа на мою. То-то мне показалось и сначала немного чудно, что так скоро пришел к своей хате. Однако ж Левченко сидит теперь у дьяка, это я знаю. Зачем же кузнец... Эге ге ге! он ходит к его молодой жене. Вот как! хорошо!.. теперь я всё понял“.

„Кто ты такой и зачем таскаешься под дверями?“ произнес кузнец суровее прежнего и подойдя ближе.

„Нет, не скажу ему, кто я5“, подумал Чуб: „чего доброго, еще приколотит, проклятый выродок“. И, переменив голос, отвечал: „Это я, человек добрый! пришел поколядовать вам на забаву немного под окнами“.

„Убирайся к чорту с своими колядками!“ сердито закричал Вакула. „Что ж ты стоишь6? слышь! убирайся сейчас7 вон!“

Чуб сам уже имел это благоразумное намерение, но ему немножко досадно показалось, что принужден слушаться приказаний


1 Далее начато: Эк сатана

2 Хлопая руками

3 „узнавши голос кузнеца“ вписано.

4 „в мою ~ кузнец“ вписано.

5 своего имени

6 не ид<ешь>

7 сей же час

419

кузнеца. Казалось, какой-то злой дух толкал его под руку и вынуждал сказать что-нибудь наперекор.1

„Что ж ты в самом деле так раскричался2!“ произнес Чуб тем же голосом: „Я хочу колядовать, да и полно!“

„Эге! да ты как вижу от слов не уймешься“. При сих словах3 Чуб получил такой толчок от тяжелой руки кузнеца, что4 поневоле попятился назад.

„Да вот это ты, как я вижу, начинаешь уже драться5“ произнес отступая немного Чуб.

„Пошел, пошел!“ кричал кузнец и наградил Чуба другим толчком.

„Что ж ты!“ произнес Чуб таким голосом, в котором изображалась и боль, и досада, и робость6. „Ты, вот это я вижу, не в шутку дерешься, и еще больно дерешься“.

„Пошел, пошел!“ закричал кузнец и захлопнул дверь.7

„Смотри, как разграбрился!“ говорил Чуб, оставшись один на улице. „Попробуй, подойди! Вишь какой! Вот большая цяца! Ты думаешь, я на тебя суда не найду? Нет, голубчик, я пойду, и пойду прямо до комисара. Ты у меня будешь знать8. Я не посмотрю, что ты кузнец и маляр. Однако ж, посмотреть на спину и плечи, я думаю, синие пятна есть. Должно быть, больно поколотил вражий сын. Жаль, что холодно и не хочется скидать кожуха. Постой ты, бесовский кузнец, чтоб чорт поколотил и тебя, и твою кузницу, ты у меня напляшешься. Вишь проклятый шибеник! Однако ж шельмовского кузнеца теперь нет дома. Солоха9, думаю, сидит одна. Гм. Оно вить недалеко отсюда. Пойти бы. Время теперь такое, что нас никто не застукает. Может, и того будет можно... Больно поколотил, проклятый кузнец!“

Тут Чуб10, почесав свою спину, отправился в другую сторону. Приятность11, ожидавшая его впереди, при свидании с Солохою, умаливала немного боль и делала нечувствительным


1 Далее начато: Я пожалуй

2 разграбрился

3 При этом

4 Далее начато: принужден был

5 биться

6 Вместо „таким ~ робость“: полуобиженным и полураздосадованным и полуструсившим тоном

7 Далее начато: Что ж

8 Далее начато: Что

9 Далее начато: те<перь>

10 Вместо „Тут Чуб“: И Чуб отправился в другую сторону

11 Приятность свида<ния>

420

и самый мороз, который трескался по всем улицам, не заглушаемый вьюжным свистом. По временам на лице его, которого бороду и усы мятель намылила снегом проворнее всякого цирульника, тирански держащего свою жертву за нос1, показывалась полусладкая мина. Однако ж, если бы снег не крестил взад и вперед воздух, то верно бы можно было увидеть, как Чуб останавливался, почесывал спину, произносил: „больно поколотил проклятый кузнец!“ и снова отправлялся в путь.

В то время2, когда проворный франт с хвостом и козлиною бородою летал из трубы и потом снова в трубу, висевшая у него на перевязи, при боку, ладунка, в которую он спрятал украденный месяц, как-то нечаянно зацепившись в печке, растворилась, и месяц, пользуясь этим случаем, вылетел чрез трубу Солохиной хаты, плавно поднялся по небу. Всё осветилось. Мятели как не бывало. Снег серебряным полем загорелся при месяце и весь обсыпался хрустальными звездами. Мороз как бы потеплел. Толпы парубков и девчат показались с мешками. Песни зазвенели и под редкою хатою не толпились колядующие.

Чудно блещет месяц. Трудно рассказать, как хорошо3 потолкаться в такую ночь между кучею хохочущих и поющих девушек4 и между парубками, готовыми на все шутки и выдумки, какие может только внушить весело смеющаяся ночь. Под теплым кожухом тепло; от мороза еще живее горят щеки, а на шалости сам лукавый подталкивает сзади.

Кучи девушек с мешками5 вломились в хату Чуба, окружили Оксану, и крик, хохот, рассказы оглушили кузнеца. Все наперерыв спешили рассказать красавице что-нибудь новое, выгружали6 мешки и хвастались паляницами, колбасами, варениками, которых успели уже набрать за свои колядки7. Красавица, казалось, была в совершенном удовольствии и радости,


1 Вместо „свою ~ нос“: за нос свою жертву

2 Во время путешествий

3 весе<ло>

4 Вместо „между ~ девушек“: а. между кучею девушек б. между кучею смеющихся

5 с хохотом

6 показывали

7 Далее начато: а. Куз<нец> б. С какою-то завистью глядел кузнец

421

болтала то с той, то другой и хохотала без умолку. С какой-то досадой и завистью глядел кузнец на такую веселость и на этот раз проклинал колядки, хотя сам бывал от них без ума. „Э, Одарка!“ сказала веселая красавица, оборотившись к одной из девушек: „у тебя новые черевики. Ах, какие хорошие! и с золотом!“ Тут она невесело наклонила на бок свою голову. „Хорошо тебе, Одарка, у тебя есть такой человек, который всё тебе покупает, а мне некому достать такие славные черевики“1.

„Не тужи, моя ненаглядная Оксана!“ подхватил кузнец: „я тебе достану2 такие черевики, каких редкая панночка носит“.

„Ты?“ сказала скоро3 и надменно поглядев на него Оксана: „Посмотрю я, где ты достанешь такие черевики, которые я бы могла надеть на свою ногу4. Разве достанешь те самые, которые царица носит“.

„Видишь, каких захотела!“ закричала со смехом девичья толпа.

„Да“, продолжала смеясь красавица: „будьте все вы свидетельницы. Если кузнец Вакула принесет мне те самые черевики, которые носит царица, то вот мое слово, что выйду тот же час за него замуж“.5

Девушки увели с собою капризную красавицу.

„Смейся, смейся!“ говорил кузнец, выходя вслед за ними. „Я сам смеюсь над собою! Думаю, и не могу надумать, куда девался ум мой. Она меня не любит, — ну, бог с нею. Будто только на всем свете одна Оксана. Славу богу, есть девушек много хороших и в нашем селе.6 Да что̀ Оксана? С нее никогда не будет доброй хозяйки, она только мастерица рядиться. Нет! Полно! Пора перестать ребячиться“.

Но7 в самое то время, когда кузнец готовился быть решительным, какой-то злой дух проносил перед ним смеющийся


1 Вместо „Тут ~ черевики“: а. Как ты счастлива, что у тебя такие хорошие черевики б. Хорошо тебе, Одарка, у тебя есть такой человек, который тебе покупает такие славные черевики

2 куплю

3 Далее начато: Окс<ана>

4 Вместо „Посмотрю ~ ногу“: Поглядела бы я, где бы ты достал такие черевики, которые [бы] я надела бы на свою ногу

5 Далее начато: Сказав это

6 Далее было: Нет! полно

7 Но тут

422

образ Оксаны, говорившей насмешливо: „Достань, кузнец, черевики царицыны, выйду за тебя замуж“. Кровь его волновалась и думы увивались около одной только Оксаны.

Толпы колядующих, парубки особо, девчата особо1, спешили из одной улицы в другую. Парубки вдруг, зашедши со всех сторон, окружили толпу девушек. Шум, крик. Один бросал комья снегу2, <другой> вырывал мешок с колбасами и всякою всячиной. Иногда девушки ловили парубка, подставляли ему ногу, и он летел вместе с мешком стремглав на землю3. Но кузнец шел и ничего не видел и не участвовал в тех веселостях, которые когда-то он более всех любил.

Чорт между тем не на шутку разнежился у Солохи4: целовал ее5 руку с такими ужимками, как заседатель у поповны6, брался за сердце, охал и сказал напрямик, что если она не согласится отвечать его страсти и, как водится, наградить, то он готов на всё: кинется в воду, а душу отправит прямо в пекло. Солоха была не так жестока, да притом же чорт, как уже и видно всем, действовал с нею заодно.7 Она таки любила видеть волочившуюся за собою толпу и редко бывала без компании. Оденется ли в праздник в яркую плахту с китайчатою запаскою, в синюю юбку, на которой нашиты были сзади золотые усы, и станет прямо близ правого крылоса, то дьяк уже, верно, закашливался и прищуривал невольно в ту сторону свои глаза8. Голова гладил усы, заматывал9 за ухо оселедец и говорил стоявшему возле себя соседу: „эх, добрая баба! Чорт баба!“ и к вечеру уже, верно, собирались у какой-нибудь куме.10 Этот вечер Солоха думала провесть одна, потому что все именитые обитатели села званы11 были на кутю к дьяку. Но всё пошло иначе: чорт только что представил


1 „парубки особо, девчата особо“ вписано.

2 Вместо „Один ~ снегу“: а. Один падал на землю, другой крал б. Один столкнувшись

3 Далее начато: Или

4 Симонихи

5 целовал у Симонихи

6 у старшей поповны

7 Далее было: Вообще можно сказать, что Солоха была всегда благосклонна

8 Вместо „уже ~ глаза“: а. уже верно наводил из читаемой им книги б. уже верно закашливался и наводил свои

9 обвивал

10 Далее начато: а. Но у себя Солоха б. Сегоднишний день

11 должны

423

свое требование, как вдруг послышался стук и голос дюжего головы. Солоха побежала отворить дверь, а проворный чорт влез в лежавший мешок. Голова, стряхнув с своих капелюх снег и выпивши из рук Солохи чарку водки, рассказал, что он не пошел к дьяку, потому что поднялась мятель, а увидевши свет в ее хате, завернул к ней, в намерении провесть время с нею. Не успел голова это сказать, как в дверь послышался стук и голос дьяка. „Спрячь меня куда-нибудь“, шептал1 голова: „мне не хочется теперь встретиться с дьяком“. Солоха долго думала, куда спрятать такого плотного гостя, наконец выбрала самый большой мешок с углем, уголь высыпала в кадку, и дюжий голова влез с усами, с головою и с капелюхами в мешок.

Дьяк вошел,2 покряхтывая и потирая руки, и рассказал, что у него не был никто3, и что он сердечно рад этому случаю погулять немного у нее, и не побоялся мятели. Тут он подошел к ней ближе, кашлянул, усмехнулся и дотронулся своими длинными пальцами4 ее обнаженной, полной руки и произнес с таким видом, в котором5 выказывалось и лукавство, и самодовольствие: „А что это у вас, великолепная Солоха?“ и, сказавши это, отскочил он несколько назад6.

„Как что? Рука, Осип Никифорович“, отвечала Солоха.

„Гм! рука! хе, хе!“ произнес сердечно довольный своим началом дьяк и прошелся по комнате.

„А что это у вас, дражайшая Солоха?“ произнес он с таким же видом,7 приступив к ней и схватив ее слегка рукою8 за шею и таким же порядком отскочив назад.

„Будто не видите, Осип Никифорович!“, отвечала Солоха: „шея, а на шее монисто“.

„Гм, на шее монисто! Хе, хе!“ и дьяк снова прошелся покашливая по комнате.

„А что это у вас, несравненная Солоха...“ Неизвестно, к чему теперь притронулся <бы> своими длинными пальцами


1 говорил

2 Далее начато: потирая и

3 Вместо „у него ~ никто“: к нему не пришел никто

4 перстами

5 Далее начато: заме<тно?>

6 Вместо „отскочил он ~ назад“: отскочил ~ далее

7 Вместо „произнес ~ видом“: произнес с таким же видом дьяк

8 Вместо „приступив ~ рукою“: приступив к ней и положив свою руку

424

сладострастный дьяк, как вдруг послышался в дверь стук и голос козака Чуба.

„Ах, боже мой, стороннее лицо!“ закричал в испуге дьяк. „Что теперь, если застанут особу моего звания... Дойдет до отца Кондрата...“ Но опасения дьяка были другого рода: он опасался более, чтоб не дошло это до сведения его половины. „Ради бога, добродетельная Солоха“, говорил он, дрожа всем телом: „ваша доброта, как говорит писание Луки, глава три1... Спрячьте меня куда-нибудь!“

Солоха2 высыпала уголь в кадку из другого мешка, и не слишком объемистый телом дьяк влез3 на самое дно мешка, так что сверх его можно было насыпать еще с полмешка угля.

„Здравствуй, Солоха!“ сказал, входя в хату, Чуб. „Ты, может, не ожидала меня, а? Правда, не ожидала?4 Может быть, я помешал?“ продолжал Чуб,5 показав на лице своем веселую и значительную мину, которая заранее давала знать, что неповоротливая голова его трудилась и готовилась отпустить какую-нибудь затейливую шутку. „Может быть, вы тут забавлялись с кем-нибудь... Может быть, ты кого-нибудь спрятала уже, а!“ и, восхищенный таким своим замечанием, Чуб засмеялся6, внутренно торжествуя, что он один только пользуется благосклонностью Солохи. „Ну, дай7 выпить водки. Я думаю, у меня горло замерзло от проклятого8 морозу. Послал же бог такую ночь перед Рождеством. Как схватилась, слышишь, Солоха, как схватилась... Эк окостенели руки: не расстегну кожуха, как схватилась вьюга...“

„Отвори!“ раздался под дверьми голос, сопровождаемый толчком в дверь.

„Стучит кто-то“, сказал остановившийся Чуб.

„Отвори!“ закричали сильнее прежнего.

„Это кузнец!“ закричал остолбенев Чуб. „Слышишь, Солоха,9 куда хочешь девай меня; я ни за что на свете10 не захочу


1 „ваша ~ три“ вписано.

2 Далее начато: другой

3 Далее начато: в

4 Далее начато: помеш<ал>

5 Далее начато: принимая на себя

6 Вместо „спрятала ~ засмеялся“: спрятала уже тут! а?“ и Чуб засмеялся

7 а. Ну, Солоха, дай теперь б. Ну дай же

8 тако<го>

9 Далее начато: де<вай>

10 ни за какие деньги

425

показаться этому выродку проклятому, чтоб ему набежало, дьявольскому сыну, под обеими глазами по пузырю в копну величиною1. Солоха, испугавшись сама, металась, как угорелая, и, позабывшись, дала знак Чубу2, лезть в тот самый мешок, в котором сидел уже дьяк. Бедный дьяк не смел даже изъявить кашлем и кряхтеньем боли, когда сел ему почти на голову тяжелый мужик и поместил свои намерзнувшие на морозе сапоги по обеим сторонам его висков.

Кузнец вошел, не говоря ни слова, не снимая шапки, и почти повалился на лавку. Заметно было, что он весьма не в духе. В то самое время, когда Солоха затворяла за ним дверь, кто-то постучался снова. Это был козак Свирбыгуз. Этого уже нельзя было спрятать в мешок, потому что и мешка такого нельзя было найти нигде3. Он был погрузнее телом4 самого головы и повыше ростом Чубова кума. И потому Солоха повела его в огород, чтобы выслушать от него всё то, что он хотел ей объявить.5 Кузнец рассеянно обглядывал углы своей хаты, вслушиваясь в далеко разносившиеся по селу песни колядующих, наконец остановил глаза на мешках. „Зачем тут лежат эти мешки. Их давно бы пора убрать отсюда, через эту глупую любовь я одурел навеки. Завтра праздник, а в хате до сих пор еще лежит всякая дрянь. Отнести их в кузницу“. Тут кузнец присел к огромным мешкам, перевязал их крепче и готовился взвалить себе на плечи. Но заметно было, что его мысли гуляли бог знает где; иначе6 он бы услышал, как зашипел Чуб, когда волоса7 на голове его прикрутила завязавшая мешок веревка, и дюжий голова начал было икать довольно явственно.

„Неужели не выбьется из ума8 моего эта негодная Оксана?“ говорил кузнец. „Не хочу думать о ней, а всё думается и, как нарошно, о ней одной9 только. Отчего это так, что дума против воли лезет в голову. Кой чорт! Мешки


1 величиною в копну

2 Вместо „металась ~ Чубу“ начато: а. и будучи б. встревожившись в. металась, как угорелая, и позабывшись указала рукою Чубу

3 для него нигде

4 ростом

5 Далее начато: Песни колядующих раздава<лись>6 потому что иначе

7 его волоса

8 Вместо „Неужели ~ из ума“: Неужели не вылезет из головы

9 Вместо „думается ~ одной“: думается о ней и о ней одной

426

стали как будто тяжелее прежнего. Тут, верно, положено еще что-нибудь, кроме угля! Дурень я! Я и позабыл, что теперь мне всё кажется тяжелее. Прежде, бывало, я мог согнуть и разогнуть в одной руке медный пятак и лошадиную подкову, а теперь1 мешков с углем не подыму. Скоро буду валиться от ветру. Нет!“ вскрикнул он, помолчав и ободрившись: „что я за баба. Не дам никому смеяться над собою. Хоть десять таких мешков — все подыму“. И бодро взвалил себе на плечи мешки, которых не поднесли бы два дюжих человека. „Взять и этот“, продолжал он2, подымая с полу небольшой мешок, на дне которого лежал, свернувшись, чорт. „Тут, кажется, я положил инструмент свой“.3 Сказав это, вышел он, насвистывая песню, из хаты.

Шумнее и шумнее раздавались по улицам песни4, хохот и крики.5 Толпы толкавшегося на улице народа были увеличены еще пришедшими из соседних деревень. Парубки шалели и бесились вволю. Иногда, между колядками, слышилась какая-нибудь веселая песня, которую тут же успел сложить кто-нибудь из молодых козаков. Иногда вдруг кто-нибудь из толпы вместо колядки отпускал6 щедровку и ревел во всё горло:

Щедрык, ведрык,
Дайте вареник,
Грудочку кашкы,
Кильце ковбаски.7

Хохот награждал затейника. Маленькие окна подымались, и сухощавая рука старухи (которые одни только вместе с степенными отцами8 оставались в избах) высовывалась9 из окошка с колбасою в руках или с куском пирога.10 Парубки и девчата наперерыв подставляли свои мешки и ловили добычу.


1 Далее начато: я скоро буду от ветру валиться

2 Вместо „продолжал он“: сказал кузнец

3 Далее начато: и напевая песню

4 колядки

5 Далее начато: Толпы девушек пришли из соседних деревень

6 ревел

7 Далее начато: Маленькие

8 „вместе ~ отцами“ вписано.

9 высунувшись

10 Далее было: и кидали их в подставляемый мешок

427

Казалось, всю ночь напролет готовы были провеселиться. И ночь, как нарочно, так роскошно теплилась, и еще белее казался свет месяца от блеску снега. Кузнец остановился с своими мешками. Ему почудился в толпе девушек голос1 и тоненький смех Оксаны. Все жилки в нем вздрогнули. Бросивши на землю мешки, так что находившийся на дне дьяк заохал от ушибу и голова икнул во всё горло, побрел он2 с маленьким мешком на плечах вместе с толпою парубков, шедших следом за толпою девушек, между которою ему послышался голос Оксаны.

Так! Это она! стоит как <царица>3, говорит и блестит черными очами! Ей рассказывает что-то видный парубок, верно, забавное, потому что она смеется. Но она всегда смеется. Как будто невольно и сам не понимая как, протерся кузнец сквозь толпу и стал около нее.

„А, Вакула, ты тут. Здравствуй!“ сказала красавица с той же самой <усмешкой>4, которая чуть не сводила с ума Вакулу. „Ну, много наколядовал“, продолжала она: „Э, да какой малинькой мешок! А черевики, которые носит царица, достал? Достань черевики, выду за тебя замуж ...“ и, засмеявшись, ушла вместе с толпою девушек.

Как вкопанный, стоял кузнец на одном месте. „Нет, не могу; нет сил больше ...“ сказал он наконец. „Но, боже ты мой, что за смех! Отчего она так прекрасна. Ее взгляд и речи так и жгут ... Нет, не в мочь уже5 пересилить себя. Пора положить конец всему. Пропадай душа. Пойду утоплюсь и поминай как звали“. Тут решительным шагом пошел он вперед, догнал толпу девчат, поровнялся с Оксаною и сказал твердым голосом: „Прощай, Оксана. Ищи себе какого хочешь жениха, дурачь кого хочешь, а меня не увидишь уже больше на этом свете“. Красавица казалась удивленною, хотела что-то сказать, но кузнец махнул рукой и убежал.

„Куда, Вакула?“ кричали парубки, видя бегущего кузнеца. „Прощайте, братцы!“ кричал в ответ кузнец. „Даст бог, увидимся на том свете, а на этом уже не6 гулять нам


1 хохот

2 он побрел

3 „царица“ в рукописи пропущено.

4 „усмешкой“ в рукописи пропущено.

5 Вместо „не в мочь уже“: не в силах

6 Далее начато: усл<ышите>

428

вместе, прощайте! не поминайте лихом! Скажите отцу Кондрату, чтобы сотворил панихиду по моей грешной душе. Свечей к чудотворцу и божией матери, грешен, не обмалевал за мирскими делами. Всё добро, какое найдется1 в моей скрыне, на церковь. Прощайте!“ Проговоривши это, кузнец принялся снова бежать с мешком на плечах. „Он повредился!“ говорили парубки. „Пропадшая душа!“2 пробормотала проходящая старуха: „Пойти рассказать, как кузнец утонул“.

Вакула3, между тем, пробежавши несколько улиц, остановился перевесть дух. „Куда я в самом деле бегу?“ подумал он: „как будто уже всё пропало. Попробую еще средство: пойду к запорожцу Пузатому Пацюку. Он, говорят, знает всех чертей и всё сделает, что захочет. Пойду, ведь душе всё же придется пропасть“. При этом чорт, который долго лежал без всякого движения, запрыгал в мешке от радости. Но кузнец подумал, что он, зацепив как-нибудь мешок рукою, произвел сам это движение, ударил по мешку дюжим кулаком, и, стряхнувши на плечах, отправился к Пузатому Пацюку.

Этот Пузатый Пацюк был, точно, когда-то запорожцем, но выгнали его, или он сам убежал из Запорожья, этого никто не знал. Давно уже, лет пятнадцать, а может быть и4 двадцать, как он жил в Диканьке. Сначала он жил, как настоящий запорожец: ничего не работал; спал три четверти дня; ел за шестерых косарей и выпивал за одним разом по ведру; впрочем, было где и поместиться, потому что Пацюк, несмотря на то, что был небольшого росту, в ширину был довольно увесист5. Притом же шаровары, которые носил он, были так широки, что какой бы большой ни сделал он шаг, ног было совершенно незаметно6 и, казалось, винокуренная


1 Вместо „Всё ~ найдется“: Всё, что ни найдется

2 Далее начато: говорили

3 Кузнец

4 лет десять или

5 Вместо „впрочем ~ увесист“: а. впрочем, это [не уди<вительно>] нимало не удивительно, потому что Пацюк был мало чем толще сорокаведерной бочки б. впрочем ~ был только немного толще сорокаведерной бочки

6 неприметно

429

кадь двигалась по улице. Может быть, это самое подало повод назвать его1 Пузатым2. В последнее время его редко видали где-нибудь3. Причиною этому была, может быть, лень, а может быть и то, что пролезать сквозь двери делалось для него с каждым годом труднее. Тогда миряне должны были отправляться к нему сами, если имели нужду.

Кузнец не без робости отворил дверь и увидел Пацюка, сидящего4 на полу, по-турецки, перед небольшою кадушкою, на которой стояла миска с галушками5. Эта миска стояла, как нарочно6, наравне с его ртом. Не подвигаясь7 ни одним пальцем, он наклонил слегка голову к миске и хлебал жижу8, схватывая9 по временам зубами галушки. „Ну, этот“, подумал про себя Вакула: „еще ленивее Чуба: тот, по крайней мере, ест ложкою, а этот и руки не хочет поднять“. Пацюк, видно, крепко был занят галушками, потому что, казалось, совсем не заметил прихода кузнеца, который, ступивши10 на порог, отвесил ему пренизкий поклон.

„Я к11 твоей милости пришел, Пацюк!“ сказал Вакула, отвешивая снова поклон.

Толстый Пацюк поднял немного голову, взглянул и снова начал хлебать галушки.

„Ты, говорят, не во гнев будь сказано...“ сказал, собираясь с духом, кузнец: „я веду об этом речь не для <того>, чтобы тебе нанесть какую обиду, — приходишься с родни12 чорту“.

Проговоря эти слова, Вакула испугался, подумал, что выразился всё еще напрямик и мало смягчил крепкие слова, и ожидая, что Пацюк, схвативши кадушку вместе с мискою, пошлет ему прямо в голову, отсторонился немного и закрылся рукавом, чтобы горячая жижа с галушек не обрызгала ему лица.

Но Пацюк взглянул и снова начал хлебать галушки.

Ободренный кузнец решился продолжать: „К тебе пришел, Пацюк. Дай боже тебе всего, добра всякого в довольстве,


1 Вместо „подало ~ его“: было причиною, что его прозвали

2 См. относящуюся сюда вставку в „Приписках“, стр. 453.

3 на улице

4 сидевшего

5 с варениками

6 как раз

7 Не двинувши

8 юшку

9 Далее начато: зубами

10 едва ступивши

11 у

12 немного с родни

430

хлеба в1 пропорции2. (Кузнец иногда умел ввернуть модное слово: в том он понаторел в бытность еще в Полтаве3, когда размалевывал сотнику досчатый забор.) „Пропадать приходится мне, грешному! Ничто4 не поможет мне на свете. Что будет, то будет. Пришел просить помощи у самого чорта. Что ж, Пацюк?“ произнес кузнец, видя всё то же молчание5: „Как мне быть?“

„Когда нужно6 чорта, то и ступай к чорту!“ отвечал Пацюк, не подымая на него глаз и продолжая хлебать галушки.

„Для того-то я и пришел к тебе“, отвечал кузнец, отвешивая поклон: „кроме тебя, думаю, никто на свете не знает к нему дороги“.

Пацюк ни слова и выхлебывал остальные галушки.

„Сделай милость, человек добрый, не откажи!“ наступал кузнец. „Свинины ли, колбас, муки гречневой,7 ну, полотенца, пшена или иного прочего, в случае потребности... Как обыкновенно меж добрыми людьми водится... Не поскупимся. Расскажи, хоть8 как, примерно сказать, попасть на дорогу к нему?“

„Тому не нужно далеко ходить, у кого чорт за плечами“, произнес равнодушно Пацюк, не изменяя своего положения.

Вакула уставил в него глаза, как будто бы на лбу его написано было изъяснение этих слов. „Что он говорит?“ безмолвно спрашивала его мина, а полуотверстый рот готовился проглотить, как галушку, первое слово. Но Пацюк молчал. Тут заметил Вакула, что ни галушек, ни кадушки не стояло перед ним;9 но вместо того на полу стояли две деревянные миски:10 одна была наполнена варениками, другая сметаною. Мысли его и глаза невольно устремились на эти кушанья. „Посмотрим“, говорил он сам себе: „как будет есть Пацюк вареники. Наклоняться он, верно, не захочет, чтобы хлебать, как галушки, да и нельзя: нужно вареник сперва обмокнуть в сметану“. Только что это успел подумать он, Пацюк разинул


1 Далее было: порядочной

2 Вместо „всего ~ в пропорции“: всякого довольствия

3 Вместо „в ~ Полтаве“: когда был в Полтаве

4 Никто

5 молчание Пацюка

6 нужда

7 Далее начато: полотен<ца>

8 Далее начато: прим<ерно>

9 Далее начато: в деревянной миске вареники

10 Далее начато: в

431

рот, поглядел на вареники и еще сильнее разинул рот. В это время вареник выплеснул из миски, шлепнулся1 в сметану, перевернулся на другую сторону, подскочил вверх и как раз попал ему в рот. Пацюк съел и снова разинул рот, и вареник таким же порядком отправился снова. На себя только принимал Пацюк труд жевать и проглатывать. „Вишь, какое диво!“ подумал кузнец, разинув от удивления рот, и тот же час заметил, что вареник лезет и к нему в рот и вымазал губы сметаною. Оттолкнувши вареник и вытерши губы, кузнец стал размышлять о том, какие чудеса бывают на свете и до каких мудростей доводит человека нечистая сила, замечая2 при том, что один только Пацюк может помочь ему.

„Поклонюсь ему еще, пусть растолкует хорошенько ... Однако что за чорт! Ведь сегодня голодная кутя, а он ест вареники, вареники скоромные. Что я, в самом деле, за дурак: стою тут и греха набираюсь! Назад!..“ и набожный кузнец опрометью выбежал из хаты.3

Однако ж чорт, сидевший в мешке и заране уже радовавшийся,4 не мог вытерпеть, чтобы5 ушла из рук его такая добыча. Как только кузнец опустил мешок, он выскочил из него и сел по обыкновению своему верхом ему на шею.

Кузнец испугался и уже хотел перекреститься, но6 чорт, нагнувши свою собачью морду7, „не бойся, это я, твой друг“, шептал ему на правое ухо: „всё сделаю8 для товарища и друга. Денег дам, сколько хочешь“, пискнул ему в левое ухо. „Оксана будет сегодня же9 наша“, шепнул он, заворотивши морду снова на правое ухо. Кузнец минуту стоял неподвижно как бы размышляя. „Изволь“, сказал он наконец: „за такую цену готов быть навеки твоим. Только если будешь мешкать, то не прогневайся...“ Чорт всплеснул руками и начал от радости галопировать на шее кузнеца. „Теперь-то попался10 кузнец!“ думал он про себя: „теперь-то вымещу я на тебе, голубчик, все твои малеванья <и> небылицы, возводимые


1 шлепнул

2 присовокуп<ив>

3 Далее начато: Тут

4 Далее начато: что куз<нец>

5 Далее начато: из

6 как

7 Вместо „нагнувши ~ свою собачью морду“: а. нагнувшись на ухо начал б. склонивши в. нагнувши свою собачью морду шептал

8 Далее начато: на правое

9 завт<ра>

10 Далее начато: ты ко мне

432

на чертей. Что теперь скажут мои товарищи, когда узнают, что самый набожнейший из всего села человек в моих руках“. Тут чорт засмеялся от радости, вспомнивши, как будет дразнить в аде всё хвостатое племя, как будет беситься хромой чорт, считавшийся между ними первым хитрецом и остряком1 на выдумки.

„Ну, Вакула!“ продолжал он, всё так же не слезая с шеи, как бы опасаясь, что<б> он не убежал2. „Ты знаешь, что без контракту ничего не делают“.

„Я готов“, сказал кузнец. „У вас, я слышал, расписываются кровью, постой же, я достану в кармане гвоздь“. Тут он заложил назад руку и хвать чорта за хвост.

„Вишь, какой шутник3“, закричал, смеясь, чорт: „ну, полно, довольно уже шалеть“.

„Постой, голубчик!“ закричал кузнец. „А вот это невкусно тебе покажется?“ При сем слове4 сотворил он правою рукою над собою крест и чорт притих и сделался так смирен, как ягненок. „Постой же“, продолжал5 он, стаскивая его6 за хвост на землю: „будешь ты у меня знать подучать на грехи добрых людей и честных христиан“. Тут кузнец, не выпуская хвоста, вскочил на него верхом и поднял руку для крестного знаменья.

„Помилуй, Вакула!“ жалобно простонал чорт: „скажи, всё, что тебе нужно, всё сделаю, отпусти только душу на покаянье: не клади на меня страшного креста...“

„А! вот каким голосом запел, собачье отродье! Теперь я знаю, что мне делать. Вези меня сей же час на себе, слышишь, да несись, как птица...“

„Куда?“ произнес горестный чорт.

„В Петембург7, прямо к царице“. И кузнец обомлел от страха, почувствовав8 себя поднимающимся на воздух.

Долго стояла Оксана, раздумывая о странных речах кузнеца. Уже внутри ее что-то говорило, что она слишком жестоко


1 „хитрецом и остряком“ не вычеркнуто, возможно, случайно.

2 Далее начато: когда

3 затейник

4 Далее начато: кузн<ец>

5 говорил

6 Далее начато: с шеи своей

7 В рукописи: Петѣмбург

8 увидя

433

поступила с ним. „Что, если он в самом деле решится на что-нибудь страшное. Чего доброго, может быть, он с горя вздумает влюбиться в другую и с досады станет называть ее первою красавицею на селе. Но нет, он меня любит. Я так хороша! Он меня ни за что не променяет. Он шалит, прикидывается. Не пройдет минут десять, как он, верно, придет поглядеть на меня. Я, в самом деле, сурова, нужно ему дать, как будто нехотя, поцеловать себя. То-то он обрадуется!“ И ветренная красавица уже шутила с своими подругами.

„Постойте“, закричала одна из них: „кузнец позабыл1 мешки свои: смотрите, какие страшные мешки. Он не по-нашему наколядовал. Я думаю, сюда по целой четверти барана кидали, а колбасам и хлебам, верно, счету нет. Роскошь! целые праздники можно объедаться“.

„Это кузнецовы мешки?“ подхватила Оксана: „утащим же скорее их хоть ко мне в хату и разглядим хорошенько, что он тут наклал!2“ Все со смехом одобрили такое предложение.

„Но мы не поднимем их“, закричала вся толпа вдруг, силясь сдвинуть мешки.

„Постойте“, сказала Оксана: „побежим скорее за санками и отвезем на санках“.

И вся толпа побежала за санками3, а через несколько минут возвратилась. Но уже одного мешка не было. „Нечего делать, возьмем один“, говорила Оксана: „довольно с нас будет и сего4“. Оставшийся мешок был тот самый, в котором сидел Чуб5 верхом на дьяке. Обеим пленникам сильно прискучило сидеть в мешке, несмотря на то, что дьяк проткнул для себя пальцем в мешке порядочную дыру. Если бы еще не было народу, то, может быть, он нашел бы средство и вылезть; но вылезть из мешка при всех, показать себя на смех... это удерживало его, и он решился ждать, слегка только покряхтывая6 под невежливыми сапогами Чуба. Чуб сам не менее желал свободы, чувствуя, что под ним лежит что-то такое, на котором7 сидеть было страх неловко. Но как скоро


1 оставил здесь

2 Вместо „он ~ наклал“: тут наклал кузнец

3 Вместо „И вся толпа ~ санками“: И все девушки быстро разбежались

4 и этого. Далее начато: Чуб слышал

5 Вместо „сидел Чуб“: Чуб сидел

6 Далее начато: когда

7 „что ~ на котором“ зачеркнуто, но не заменено.

434

услышал1 решение своей дочери, успокоился и не хотел уже вылезть, рассуждая, что к хате2 своей нужно пройти, по крайней мере, шагов с сотню, а может быть и другую3; вылезши же, нужно оправиться, застегнуть кожух, да и капелюхи остались у Солохи. Пусть же лучше девчата довезут на санках.

Но случилось совсем не так, как ожидал Чуб. В то время, когда девчата убежали за санками, худощавый кум выходил из шинка расстроенный и не в духе. Шинкарка никаким образом не решалась более верить ему в долг. Он решился было дожидаться в шинке, авось либо не прийдет какой-нибудь набожный дворянин и не попотчивает его. Но, как нарочно, все дворяне оставались дома4 и, как честные христиане, ели кутю посреди своих домашних. Размышляя о развращении нравов, о железном5 сердце жидовки, продающей вино, кум набрел на мешки и остановился перед ними в изумлении.6 „Вишь, какие мешки кто-то бросил посереди дороги!“ сказал он, осматриваясь по сторонам. „Должно быть, тут и свинина есть. Полезло же кому-то счастье наколядовать столько всякой всячины. Экие страшные мешки! Положим, что они7 набиты8 гречаниками, коржами, и то добре. Хотя бы были тут одни паляницы, и то в шмак. Жидовка дает за каждую паляницу осьмуху водки. Утащить скорее, чтобы кто не увидел“.

Тут взвалил он себе на плечи мешок с Чубом и дьяком, но почувствовал, что слишком тяжел9. „Нет, одному будет тяжело несть“10 проговорил он11. „А вот, как нарочно, идет ткач Шапуваленко. Здравствуй, Остап!“

„Здравствуй“, сказал, остановившись, ткач.

„Куда идешь?“

„А так, иду, куда ноги идут“.

„Помоги, человек добрый, мешки снесть. Кто-то колядовал, да и кинул посереди дороги. Добром разделимся пополам“.


1 Вместо „Но ~ услышал“: Но услышав

2 к дому

3 Далее начато: пусть же лучше довезут девчата

4 Вместо „оставались дома“: имели столько благочестия, что решились остаться дома

5 жест<оком>

6 Далее начато: Посмотревши вокруг и видя, что никого нет

7 они были

8 Вместо „что ~ набиты“ начато: хоть бы тут

9 Вместо „почувствовал ~ тяжел“: а. увидел, что б. почувствовал, что тяжел

10 Вместо „Нет ~ несть“: Э, да я не поднесу

11 Далее было: и увидел прямо шедшего к нему ткача

435

„Мешки! а с чем мешки, с книшами или паляницами?“

„Всего есть“.

Тут выдернули они наскоро из плетня палки, положили мешок на двух палках и понесли на плечах.

„Куда ж мы понесем его? в шинок?“ спросил дорогою ткач.

„Да оно бы и я так думал, чтобы в шинок1, да ведь проклятая жидовка не поверит, подумает еще, что где-нибудь украли. Я только что был в шинке сам. Мы понесем его в мою хату. Нам никто не помешает: жинки нет дома“.2

„Да точно ли ее нет дома?“ спросил осторожный ткач.

„Слава богу! мы3 не совсем таки без ума“, отвечал кум. „Чорт разве один только принес бы домой мешок, когда жена дома. Она протаскается с бабами до света“.

„Кто там?“ закричала кумова жена4, услыша шум в сенях, произведенный приходом двух5 приятелей с мешком, и отворяя дверь хаты.

Кум остолбенел.

„Вот тебе на!“ произнес ткач, опустя руки.

Кумова жена была такого роду сокровище, каких, верно, немного на свете. Так же, как и муж, она никогда почти не сидела дома и весь почти день пресмыкалась у кумушек, у зажиточных старух, хвалила и ела с большим аппетитом и дралась только по утрам с своим мужем, потому что в это только время и видела его иногда. Хата их6 была в десять раз старее шаровар волостного писаря. Крыша в некоторых местах была без соломы. Плетня видны были только одни остатки, потому что всякой, выходивший из дому, никогда не брал палки для собак, в надежде, что будет проходить мимо кумова огорода и выдернет любую из его плетня. Печь не топилась дня по три. Всё, что ни напрашивала нежная супруга у добрых людей, прятала как можно подалее от своего мужа7 и часто самоуправно отнимала у него добычу, если только не успевал ее пропить в шинке. Кум, с своей стороны, тоже не поддавался и оттого почти всегда уходил


1 Далее начато: сказал

2 Далее начато: Гляди чтобы

3 я

4 Далее начато: отворяя дверь хаты

5 наших

6 ее

7 Далее начато: а иногда даже делала нападение на кума

436

из дому с фонарем под глазом, а дорогая половина, охая, плелась рассказывать старухам о негодности и бесчинстве своего мужа.

Теперь можно себе представить, как были озадачены ткач и кум таким неожиданным явлением. Опустивши мешок, они заступили его собою и закрыли полами, но уже было поздно. Кумова жена, хотя и дурно видела старыми глазами, однако ж мешок заметила. „Вот это хорошо!“ сказала она с таким видом, на котором пробивалась радость ястреба: „Это хорошо“ что наколядовали столько. Вот так всегда делают добрые люди, только нет, я думаю, где-нибудь подцепили. Покажите мне сей час, слышите, покажите сей же час мешок1 ваш!“

„Лысый чорт тебе покажет, а не мы“, сказал, приосанясь, кум.

„Тебе какое дело?“ сказал ткач. „Мы наколядовали, а не ты“.

„Нет, ты мне покажешь, негодный пьяница!“ вскричала жена, ударив высокого кума кулаком под подбородок и продираясь к мешкам. Но ткач и кум2 мужественно отстояли мешок и заставили ее попятиться назад. Но не успели они оправиться, как супруга3 выбежала в сени уже с кочергой и лопатою в руках. Проворно хватила мужа лопатою, ткача кочергою и уже стояла возле мешка.

„Что мы допустили ее?“ сказал ткач, очнувшись.

„Э, что допустили! а отчего ты допустил!“ сказал хладнокровно кум.

„У вас кочерга, видно, железная!“ сказал ткач, почесывая спину. „Моя жинка купила прошлый год4 на ярмарке кочергу, дала пивкопы: та ничего ... не больно...“5

Между тем торжествующая супруга6, поставив на пол каганец, развязала мешок и заглянула в него. Но, верно, старые глаза ее, которые так хорошо увидели мешок, на этот раз ее обманули,7 на лице ее блеснула радость. „Э, да тут лежит целый кабан“, вскрикнула она.

„Кабан! слышишь, целый кабан!“ толкал ткач кума, разинувши рот. „А всё ты виноват!“


1 мне мешок

2 Вместо „Но ~ кум“: Ткач и кум однако ж

3 она

4 недавно

5 Далее начато: В продолжении

6 жинка

7 Далее начато: потому что

437

„Что ж делать!“ произнес, пожимая плечами, кум.1

„Как что? Чего мы стоим? Отнимем мешок! Ну, приступай!“

„Пошла прочь! Пошла! Это наш кабан!“ кричал, выступая, ткач2.

„Ступай, ступай, чортова баба, это не твое добро!“ говорил, приближаясь, кум.

Супруга принялась снова за кочергу и лопату, но Чуб в это время вылез из мешка и стал посереди сеней, потягиваясь, как человек, только что пробудившийся от долгого сна.

Кумова жена вскрикнула и всплеснула руками. Все разинули рты.

„Что ж она, дура, говорит: кабан! Это не кабан!“ сказал кум, выпучив глаза.

„Вишь, какого человека что-то вкинуло в мешок!“ сказал ткач, пятясь от испугу. „Да ведь он не пролезет в окошко“,

„Да это кум!“ вскрикнул, вглядевшись, кум.

„А ты думал кто?“ сказал Чуб, усмехаясь3. „Что, славную я выкинул над вами штуку? А вы, небось, меня хотели съесть вместо кабана? Постойте же, я вас порадую: в мешке лежит еще что-то, если не кабан, то наверно поросенок. Я чувствовал, как подо мною что-то ворочалось“.

Ткач и кум кинулись к мешку, хозяйка дома уцепилась4 с противной стороны, и драка возобновилась бы снова, если бы сам дьяк, увидевши теперь, что ему некуда скрыться, не выкарабкался из мешка.

Кумова жена, остолбенев, выпустила из рук ногу, за которую начала было тянуть из мешка дьяка.

Кум свистнул5 от изумления носом.

„Вот и другой еще!“ вскрикнул6 со страхом ткач: „Чорт знает, как стало на свете ... голова идет кругом ...7 людей кидают в мешки вместо колбас и паляниц!“

„Это дьяк!“ произнес8 изумившийся более всех Чуб. „Вот тебе на! ай да Солоха! Посадить в мешок ... То-то я гляжу, у нее полная хата мешков ... Теперь я всё знаю: у нее


1 Далее начато: Отнимем

2 В рукописи ошибочно: дьяк

3 Вместо „Чуб, усмехаясь“: усмехаясь, Чуб

4 уцепилась и себе

5 посвистел

6 произнес

7 Далее начато: вместо кнышей

8 вскрикнул

438

в каждом мешке сидело по два человека. А я думал, что она мне только одному ... Вот тебе и Солоха!“

„Чудная история“, произнес кум, насвистывая носом.

Девушки немного удивились, не найдя одного мешка.

„Нечего делать, будет с нас и этого1“, лепетала2 Оксана. Все принялись за мешок и взвалили его на санки. Голова решился молчать, рассуждая: если он закричит, чтобы его выпустили и развязали мешок, — глупые девчата резбегутся3, подумают, что в мешке сидит дьявол, и он останется на улице4 может быть до завтрего.

Девушки, между тем, дружно взявшись за руки, полетели, как вихорь, с санками по пушистому снегу. Множество, шаля, садилось5 на санки; другие взбирались даже на самого голову. Голова решился сносить всё. Наконец приехали, отворили настежь двери в сенях и хате и с хохотом втащили мешок. „Посмотрим, что-то лежит тут“, закричали все, бросившись развязывать. Тут икотка, которая не переставала мучить голову во всё время сидения в мешке, так усилилась, что он6 начал икать и кашлять во всё горло.

„Ах! Тут сидит кто-то!“ закричали все и в испуге7 бросились опрометью в двери.

„Что за чорт, куда вы мечетесь, как угорелые?“ сказал, входя в дверь, Чуб.

„Ах, батько!“ произнесла Оксана: „в мешке сидит кто-то“.

„В мешке? где вы взяли этот мешок?“

„Кузнец бросил8 его посереди дороги“, отвечали все вдруг9.

„Ну, так не говорил ли я“, подумал про себя Чуб.

„Чего ж вы перепугались, посмотрим10. А ну-ка, чоловиче! прошу не погневиться, что не называем по имени и отчеству, вылезай из мешка!“

Голова вылез.

„Ах!“ вскрикнули девушки.


1 одного

2 говорила

3 Вместо „рассуждая ~ разбегутся“: а. и имел на то причину, думает: закричу, глупые девч<ата> б. рассуждая, если он закричит, развяжите

4 сидеть в мешке

5 а. село б. взбиралось

6 голова

7 у<жасе>

8 оставил

9 Вместо „отвечали все вдруг“: отвечала одна. Далее начато: Чего ж

10 ну, посмотрим

439

„И голова влез туда ж“, говорил про себя Чуб, отступая в изумлении и меряя его с головы до ног. „Вишь как!.. Э!..“ Более он ничего не мог сказать.

Голова сам был не меньше смущен и не знал, что начать. „Должно быть, на дворе холодно?“, сказал он, обращаясь к Чубу.

„Морозец есть“, отвечал Чуб. „А позволь спросить себя:1 чем ты смазываешь свои сапоги, смальцем или дегтем?“ Он хотел не то сказать, он хотел спросить: как ты2, голова, залез в этот мешок. Но сам не понимал, как выговорил совершенно другое.

„Дегтем лучше!“ сказал голова. „Ну, прощай, Чуб!“ И, наглобучив капелюхи, вышел из хаты.

„Чего я спросил его сдуру, чем он мажет сапоги!“ произнес Чуб, поглядывая на двери, в которые вышел голова. „Ай да Солоха! Эдакого человека засадить в мешок ... Вишь, чортова баба... А я дурак3... да где же мешок?“

„Я кинула его в угол, там больше ничего нет“, сказала Оксана.

„Знаю я4 эти штуки. Подайте его сюда: там еще один сидит! Стряхните его хорошенько! Что? нет! Вишь, проклятая баба!.. А поглядеть на нее, как будто святая, как будто и скоромного никогда не брала в рот ...“

Но оставим Чуба изливать на досуге свою досаду и обратимся к кузнецу, потому что уже не рано.

Сначала страшно показалось Вакуле, особливо когда поднялся он от земли на такую вышину, что ничего уже не мог видеть внизу, и пролетел, как муха, под самым месяцем, так что, если бы не наклонился немного, то может быть зацепил бы его шапкою. Немного спустя, он ободрился и уже начинал подшучивать над чортом. Его забавляло до крайности, как чорт чихал и кашлял, когда он снимал с шеи кипарисный крестик и подносил к нему. Нарочно поднимал он руку почесать голову, а чорт, думая, что его собираются крестить, летел еще быстрее. Всё было светло в вышине. Воздух,


1 Далее начато: как ты залез в этот мешок?“, хотел сказать [Чуб] он, но сам не зная

2 Вместо „Он ~ как ты“: а. именно: отчего б. он хотел спросить, каким

3 Далее начато: а подайте

4 Я знаю

440

в легком серебряном тумане, был прозрачен1, даже можно было заметить, как в стороне скакала2 ведьма верхом на упыре.3

Наконец заблестел и Петербург. Чорт вихрем перелетел через шлахбаум и очутился в улице.4 Тут чорт решился, чтобы на всякой случай не бегали за ним мальчишки по улицам, превратиться в коня. Бедный кузнец испугался, когда въехал в середину города5. Да и кому бы не чудно показалось6 впервой очнуться в улице, заставленной четырехэтажными стенами, когда малейший стук копыт коня отзывается громом и отдается несколько раз. Когда домы растут и будто подымаются из земли на каждом шагу. Когда чудный город весь гремит и блещет, мосты дрожат, кареты летают взад и вперед,7 форейторы и извозчики кричат. Пешеходы теснятся под домами, унизанными плошками и огромные тени их мелькают8 по стенам, досягая головою труб9.

С изумлением оглядывался кузнец на все стороны. Ему казалось, что все домы устремили на него свои бесчисленные огненные очи и глядят. Господ, в крытых сукном шубах, он увидел так много10, что не знал, кому шапку снимать. „Боже ты мой, сколько панства11 тут“, подумал кузнец. „Я думаю, каждый, кто ни пройдет по улице в шубе, то и заседатель, то и заседатель, а те, что катаются в таких чудных бричках с стеклами12, те, когда не городничие, то, верно, комисары, а может еще и больше“. Его слова прерваны были вопросом чорта: „Прямо ли к царице ехать?“ — „Нет, страшно“, подумал кузнец. „Тут, где-то, я не знаю, пристали запорожцы, которые проезжали осенью чрез Ярески. Они ехали из Сечи с бумагами к царице; всё бы таки посоветоваться с ними. „Эй, сатана, полезай ко мне в карман да веди к запорожцам!“ И чорт в одну


1 Вместо „Воздух ~ прозрачен“: Легкий серебряный туман был прозрачен.

2 Вместо „в стороне скакала“: далеко в стороне ехала

3 Дальнейшую переработку этого места см. в „Приписках“, стр. 454.

4 Далее было: а. Тут рассудил он по городу неприлично б. Тут рассудил он будут бегать за ним мальчишки по всем улицам

5 Вместо „в середину города“: в одну из многолюдных улиц

6 Вместо „Да ~ показалось“: Да и кому не чудно покажется

7 Далее было: фонари и плошки — всё горит, всё в огне

8 ходят

9 крыш

10 Вместо „Господ ~ так много“: Столько панов он вдруг увидел в крытых сукном шубах

11 чиновничества

12 Вместо „с стеклами“: а. похожих больше на домы б. похожих больше на избы, то

441

минуту похудел1 и сделался таким маленьким, что без труда влез к нему в карман, а Вакула не успел оглянуться2, как очутился перед большим домом, взошел сам не зная как на лестницу, отворил дверь и подался немного назад от блеску3.

„Здравствуйте, панове! помогай бог вам! Вот где увиделись!“ сказал кузнец, подошедши близко и отвесивши поклон до земли.

„Что там за человек?“ спросил сидевший перед самым кузнецом другого, сидевшего4 гораздо подалее.

„А вы не познали?“ вскричал кузнец. „Это я, Вакула, кузнец. Когда проезжали осенью через Диканьку, то прогостили, дай боже вам всякого здоровья и долголетия, у меня без малого два дни. И новую шину тогда поставил на переднее колесо у вашей кибитки“.

„А!“ сказал тот же запорожец: „это тот самый кузнец, который малюет важно. Здорово, земляк, садись!“

„Спасибо вам, добрые люди, я и постою: нашему ли брату садиться5 на такое украшение“.

„Садись“, сказал повелительно запорожец:6 „да и расскажи, зачем тебя бог принес сюда“.

„А так, захотелось поглядеть, все толкуют Петембург, Петембург — дай погляжу что-то за Петембург7“.

„Што ж, земляк“, сказал, приосанясь, запорожец, и желая показать, что он умеет говорить и по-русски. „Тебе8, вразумительно сказать, чудно показалось. Што, балшой город?“

Кузнец и себе9 не хотел осрамиться, к тому же он,


1 похудел так

2 очнуться

3 Вместо „Эй, сатана ~ блеску“: „Эй, сатана, вези меня к запорожцам!“ Конь поскакал из улицы в улицу и остановился перед одним домом. „Что, разве тут они живут, вишь какие хоромы! Куда ж итти“ — [„Так прямо в двери и ступай“ отвечал чорт]. „Ступай в окно, я и сам не пойму, в которые двери“. — „Постой, куда!“ сказал кузнец, видя, что конь его не постоит на месте и ухватил его за хвост. „Ступай в карман, нечистое животное“. Чорт вдруг стал не больше анбарной крысы и влез в карман. „Теперь куда?“ — „По лестнице прямо“, пропищал чорт. Кузнец взошел, отворил дверь и увидел запорожцев, сидевших на шелковых диванах, поджавши под себя [ноги] [сапоги] намазанные дегтем сапоги и куривших [люльки] самый крепкий табак, называемый обыкновенно корешками.

4 бывшего

5 Вместо „нашему ли ~ садиться“: куда ж нашему брату сесть

6 Далее начато: а. Што ж, земляк! б. Зачем

7 В рукописи: Петѣмбург

8 Тебе, думаю

9 сам

442

думаю1, уже заметили2 ниже, знал и сам грамотный язык, „Габерния знатная“ отвечал он: „нечего сказать, домы балшущие,3 картины висят скрозь знатные. Многие домы исписаны буквами из сусального золота до чрезвычайности. Нечего сказать, чудная пропорция!“4

Запорожцы, услышавши кузнеца, так свободно изъясняющегося, вывели о нем заключение, очень для него выгодное.

„Продолжительное ли время“, подхватил другой запорожец с довольным видом: „ты пробудешь, земляк, в городе? Тут, брат, не так, как у нас на хуторах, правда, не так? Когда хочешь, мы тебя поведем на новый год. Будет машкерад балшой. А теперь нам не время толковать с тобою. Едем сейчас до царицы. Может уже там в сенях и квартальный стоит за нами“.

„До царицы! А будьте ласковы, земляки, возьмите и меня с собою!“

„Тебя?“ произнес5 запорожец с таким видом, с каким говорит отец трехлетнему своему сыну, просящему6, чтобы его посадили на настоящую, на большую лошадь. „Что ты будешь там делать? Нет, не можно“. При этом на лице его выразилась значительная усмешка. „Мы, брат7, будем с царицею толковать о деле“.

„Возьмите!“ настаивал кузнец. „Проси!“ шепнул он тихо чорту, ударив кулаком по карману. Не успел он этого сказать, как другой запорожец проговорил: „Возьмем его, в самом деле, братцы“.

„Пожалуй возьмем!“ произнесли другие.

„Надевай же платье такое, как и мы“.

Кузнец схватился8 натянуть на себя зеленый жупан, как вдруг9 дверь отворилась и вошедший с позументами человек сказал, что пора ехать10.


1 как все, думаю

2 Вместо „к тому же ~ заметили“: он, как уже вид<ели>

3 Далее было: Едешь по улице страх забирает, [чтобы] штобы не обломились на тебя

4 Далее начато: Такое за<мечание>

5 подх<ватил>

6 а. про<сящему> б. напраши<вающемуся>

7 братец

8 только что успел

9 Далее начато: воше<дший>

10 Вместо „Кузнец ~ пора ехать“: Будешь хоть на час запорожцем. А славно быть запорожцем? Правда, славно? Кузнец не заставил дожидать себя, надел наверх своих широкие запорожские шаровары, наверх тулупа надел красный жупан и был готов, как вдруг отворились двери, и вошедшие чиновники доложили, что пора ехать.

443

Чудно снова показалось кузнецу, когда понесся он в огромной карете, качаясь на ресорах, когда с обеих сторон1 мимо его бежали назад четырехэтажные дома, и мостовая, гремя, казалось, сама катилась2 под ноги лошадям.

„Боже ты мой, какой свет!“ думал про себя кузнец: „у нас днем не бывает так светло“.

Кареты остановились перед дворцом. Запорожцы вышли, вступили в великолепные сени мимо часовых и начали подыматься на блистательно освещенную лестницу.

„Что за лестница!“ шептал про себя кузнец: „жаль ногами топтать. Экие украшения. Вот, говорят, лгут сказки! Кой чорт лгут! Боже ты мой, что за перила! Какая работа! Тут одного железа рублей на пятьдесят пошло!“3

Уже взобравшись на лестницу, запорожцы прошли первую залу. Робко следовал за ними кузнец, опасаясь на каждом шагу подскользнуться на паркете. Прошли три залы, кузнец всё еще4 не переставал удивляться. Вступивши в четвертую, он невольно подошел к висевшей на стене картине. Это была пречистая дева с младенцем на руках. „Что за картина! Что за чудная живопись!“ рассуждал он.5 „Вот, кажется, говорит! Кажется, живая! А дитя святое! и ручки прижало, и усмехается, бедное! А краски! Боже ты мой! Какие краски! Тут вохры, я думаю, и на копейку <не пошло>6, всё ярь да бакан. А голубая так и горит! Важная7 работа! Должно быть, грунт наведен был самым дорогим блейвасом. Сколь однако ж ни удивительно сие8 малевание, но эта медная ручка“, продолжал он, подходя к двери и щупая замок: „еще большего достойна удивления. Эх, какая чистая выделка! Это всё, я думаю, немецкие кузнецы за самые дорогие цены делали...“ Может быть, долго еще бы9 рассуждал кузнец, если бы лакей с галунами не толкнул его под руку и не напомнил, чтобы он не отставал от других. Запорожцы прошли еще две залы и остановились. Тут велено им было дожидаться. Минуту спустя вошел генерал величественного


1 Далее было: улицы

2 Вместо „гремя ~ катилась“: казалось, гремя катилась сама

3 Далее начато: Запоро<жцы>

4 еще всё

5 Далее было: Чем больше гляжу, то в больший обман прихожу

6 „не пошло“ в рукописи пропущено.

7 Чудная

8 это

9 Вместо „Может быть долго еще бы“: Неизвестно долго ли бы

444

росту,1 в лице его не заметно было2 того раболепства и робости, которые выражались на лицах прочих придворных. Но взглянув на его открытый, мужественный и сияющий3 благородною важностью вид, всяк чувствовал поневоле какое-то смущение. Особливо, когда он устремлял свои большие4 исполненные приятности глаза. Привычка повелевать видна была у него во всем. Запорожцы все отвесили поклон до самой земли. „Все ли вы здесь?“ спросил генерал.5

„Та вси батьку!“ отвечали запорожцы, кланяясь снова.

„Не позабудете говорить так, как вас учил?“

„Нет6, батько, не позабудем“.

„Это царь?“ спросил кузнец одного из запорожцев.

„Куда тебе царь, это еще только Потемкин“, отвечал тот.

В другой комнате послышались голоса, и кузнец не знал, куда свои глаза деть7 от множества вошедших дам и придворных в шитых золотом кафтанах. Он только видел один блеск и больше ничего. Запорожцы вдруг все попадали на землю и закричали в один голос: „Помилуй, мамо8! Помилуй, мамо!“ Кузнец, не видя ничего, растянулся и сам со всем усердием на земле.

„Встаньте!“ прозвучал над ними повелительный и вместе приятный9 голос. Некоторые из придворных засуетились и толкали запорожцев.

„Не встанем, мамо! не встанем!10 умрем на месте, а не встанем!“ кричали запорожцы.

Потемкин кусал себе губы11; наконец подошел сам и повелительно шепнул на ухо одному из запорожцев. Запорожцы поднялись.

Тут осмелился поднять голову и кузнец и увидел стоявшую перед ним государыню с тем благосклонным величественным12 и вместе улыбающимся видом, которым она умела так обворожить всех своих подданных.13


1 Далее было: твердым шагом

2 не было заметно

3 Далее начато: важ<ностью>

4 Далее начато: глаза

5 Позднейшую переработку отрывка „Минуту спустя ~ генерал“ см. ниже в „Приписках“, стр. 454.

6 Ни

7 уставить

8 Мамо, мамо

9 необыкновенно приятный

10 не встанем, мамо!

11 губы, краснел

12 Далее начато: видом

13 См. позднейшую переработку этого и следующего абзаца в „Приписках“, стр. 455.

445

„Хорошо ли вас содержат“1, сказала она с участием2.

„Та добре, мамо. Головы не велишь снимать с плеч, почему же не жить как-нибудь“.

Потемкин снова поморщился, видя, что запорожцы <говорят>3 совершенно не то, чему учил их.

„Если в чем нуждаетесь или недовольны чем“, произнесла4 Екатерина: „вы смело говорите мне...“5

„Теперь пора“, подумал кузнец и, с робостью вперивши <очи>6 на государыню, вдруг повалился на землю7.

„Ваше царское величество, не прикажите казнить, прикажите миловать. Из чего, не во гнев будь сказано вашей царской милости, сделаны черевички8, что на ногах ваших? Я думаю, ни один швец, ни в одном государстве на свете, не сумеет так сделать. Боже ты мой, что, если бы моя жинка надела такие черевички.

Государыня усмехнулась и остановила с любопытством на нем свой взор. Придворные засмеялись. Потемкин и хмурился и улыбался вместе. Запорожцы9 начали толкать под руку кузнеца, думая, не с ума ли он сошел.

„Встань!“ сказала ласково государыня. „Если тебе10 хочется иметь такие башмаки, то это не трудно сделать. Принесите ему сей же час башмаки, самые дорогие, с золотом. Но я однако ж до сих пор думала“, продолжала государыня, обращаясь к старейшим запорожцам: „что у вас на Сече не женятся никогда“.11

„Як же, мамо! ведь человеку, сама знаешь, без жинки нельзя жить“, отвечал тот самый запорожец, который разговаривал с кузнецом, и кузнец удивился немного12, слыша, что запорожец, зная так хорошо грамотный язык, говорит с царицею,


1 Далее было: не имеете ли нужды в чем?

2 Вместо „она с участием“: государыня с обыкновенною своею кротостью

3 „говорят“ в рукописи пропущено.

4 говорила

5 См. позднейшую переработку этого места в „Приписках“, стр. 455.

6 „очи“ в рукописи пропущено.

7 Вместо „вдруг ~ на землю“: а. и разом повалился на землю б. и в робости [устремивши] вперивши глаза на стоявшую перед ним в ожидании Екатерину

8 Вместо „сделаны черевички“: черевички

9 Сами запорожцы

10 твоей жене

11 „Но я ~ никогда“ см. позднейшую переработку этого места в „Приписках“, стр. 456.

12 изумился не мало

446

как будто нарочно, самым грубым, обыкновенно называемым мужицким наречием.

„Хитрый народ!“ подумал он сам в себе: „верно, недаром1 он это делает“.

„Мы не чернецы“, продолжал запорожец: „люди грешные. Падки так, как и все честные люди, до скоромного в скоромные дни.2 Есть у нас немало таких, которые имеют жен, только не живут с ними на Сече, а держут на стороне. Есть такие, что имеют жен в Польше. Есть такие, что имеют жен в Украине. Есть такие, что имеют жен и в Турещине. Вот как, мамо, у нас водится“.

Тут поднесли кузнецу башмаки.

„Боже ты мой, что за украшение!“ вскрикнул кузнец с радостью, ухватив башмаки. „Ваше царское величество, не велите снимать мечом головы. Что ж, когда3 башмаки такие на ногах, и в них, чаятельно, ходите и на лед ковзаться, какие4 ж должны быть самые ножки, думаю, по малой мере, из чистого сахару“.

Государыня не могла не улыбнуться, слыша такой чистосердечный комплимент из уст молодого запо<рожца>5, который в новом6 своем красном жупане7 чистым белым воротником своей рубашки разительно отделялся от других запорожцев и мог почесться между ними красавцем.8

Ободренный таким благосклонным вниманием, кузнец уже хотел было расспросить царицу обо всем: правда ли, что цари едят только один мед да сало, и тому подобное; но, почувствовав, что запорожцы толкают его под бока, решился замолчать, и, когда государыня, обратившись к старикам9, начала расспрашивать их, каким образом живут10 у них на Сече, чем занимаются, кузнец, отошедши назад11, нагнулся к карману, сказал тихо: „Выноси меня отсюда скорей!“ и вдруг очутился за шлахбаумом.


1 с каким-нибудь умыслом

2 Далее начато: Много у нас

3 если

4 что

5 Вместо „молодого запорожца“: кузнеца

6 запо<рожском>

7 Далее начато: а. с б. отличался от других

8 См. переработку этого абзаца в „Приписках“, стр. 456.

9 к старым запорожцам

10 живут они

11 в середину

447

„Утонул, ей-богу, утонул! вот, чтобы я не сошла с этого места, если не утонул!“ лепетала толстая ткачиха1, стоя в куче диканьских баб, посереди улицы.

„Что ж, разве я лгунья какая! Разве я у кого-нибудь корову украла! Разве я сглазила кого, что ко мне не имеют веры?“ кричала баба в козацкой свитке, с фиолетовым носом, размахивая руками: „Чтоб2 мне воды не захотелось пить, если старая Перипердиха не видела собственными глазами, как повесился кузнец“.

„Скажи лучше, чтоб тебе водки не захотелось пить, старая пьяница!“ отвечала ткачиха. „Нужно быть такой как ты сумашедшей, чтобы повеситься. Он утонул3. Это я так знаю, как то, что ты была сейчас у шинкарки“.

„Кузнец утонул, вот тебе на!“ сказал голова, шедши4 от Чуба, остановился5, протеснился в толпу и разинул рот, чтобы не проронить ни одного слова6.

„Срамница! вишь, чем стала попрекать!“ гневно возразила баба с фиолетовым носом. „Молчала бы, негодница. Разве я не знаю, что к тебе дьяк ходит каждый вечер?“

Ткачиха вспыхнула.

„Что дьяк? к кому дьяк? что ты врешь?“7

„Дьяк!“, пропела8, теснясь к спорившим, дьячиха, в тулупе, крытом синею китайкою, из заячьего меха: „я дам знать дьяка! Кто это говорит — дьяк!“

„А, вот к кому ходит дьяк“, сказала баба с фиолетовым носом, указывая на ткачиху.

„Так это ты, сука“, сказала дьячиха, подступая к ткачихе: „сманиваешь его к себе. Так это <ты>9, ведьма, напускаешь ему туман и поишь нечистым зельем, чтобы ходил к тебе!“

„Отвяжись от меня, сатана!“ говорила пятясь10 ткачиха.

„Вишь, проклятая ведьма, чтоб ты не дождала детей своих видеть! Негодная! Тьфу...“ Тут дьячиха плюнула прямо в глаза ткачихе.

Ткачиха хотела и себе плюнуть в лицо дьячихи, но, вместо


1 Вместо „толстая ткачиха“: одна старуха

2 Вот чтоб

3 повесился

4 выхо<дивщий>

5 и остановился, стараясь

6 „Кузнец ~ слова“ приписка на полях.

7 Далее начато: „Вот тебе и кузнец!“ проговорил

8 вскрикнула

9 „ты“ в рукописи пропущено.

10 крестясь и отс<тупая?>

448

„Ночь перед Рождеством“, приписки черновой редакции.
Рукопись Публичной библиотеки Союза ССР им. В. И. Ленина (Москва), л. 133

того, прямо плюнула в рот голове, который, чтобы лучше слышать, протеснился к самим спорившим.

„А! Скверная баба!“ закричал голова, вытирая губы1 и поднявши кнут. Это движение заставило всех2 с ругательством разойтиться во все стороны. „Экая мерзость!“ повторял, продолжая вытирать губы, голова. „Так кузнец утонул. Боже ты мой, а какой важный живописец был! Какие ножи крепкие, серпы, плуги умел выковывать. Что за сила была! Да“, продолжал он, задумавшись: „таких людей мало у нас на селе. То-то я, еще сидя в проклятом мешке, замечал, что он, бедняга, был крепко не в духе. Вот тебе и кузнец! был, а теперь и нет! А я собирался3 было подковать свою рябую кобылу...“ И, будучи наполнен такими христианскими мыслями, голова тихо побрел к своей хате.

Оксана смутилась, когда до нее дошли такие вести. Она мало верила глазам Перипердчихи и толкам баб: она знала, что кузнец довольно набожен и не решится погубить свою душу4. Но что, если кузнец, в самом деле, ушел с намереньем никогда не возвращаться в село. А вряд ли и в другом месте найдется где такой молодец, как кузнец! Он же так любил ее, он долее всех выносил ее капризы... Красавица всю ночь поворачивалась5 под своим одеялом с правого бока на левый, с левого на правый и не могла заснуть6. То, разметавшись7 в обворожительной наготе, которую ночной мрак скрывал даже от нее самой, она почти вслух досадовала и шопотом бранила себя, то, приутихнув, решалась ни об чем не думать8 и всё думала, и вся горела, и к утру влюбилась по уши в кузнеца.

Чуб не изъявил ни радости, ни печали об участи жениха.9 Его мысли заняты были одним: он никак не мог позабыть такого вероломства Солохи10 и, сонный, не переставал бранить ее.

Настало утро. Вся церковь еще до света была полна народа. Пожилые женщины, в белых намитках, в белых суконных


1 Далее начато: и принявшись

2 баб

3 думал

4 „она знала ~ душу“ вписано.

5 Далее начато: с одного

6 а. заснуть всю б. заснуть через всю ночь

7 разметавши свои покровы, лежала

8 Вместо: „решалась ~ думать“ начато: а. думала заснуть б. хотела

9 Далее было: он всё еще не мог опомниться

10 Вместо „он ~ Солохи“: вероломство Солохи не выходило из его головы

449

свитках, набожно крестились1 у самого входа церковного. Дворянки, в зеленых и желтых кофтах, а иные даже в синих с золотыми назади усами кунтушах, стояли впереди их. Дивчата, у которых на головах намотана была целая лавка лент, а на шее монист, крестов и дукатов, старались пробраться еще ближе к иконостасу. Но впереди всех стояли дворяне и простые мужики2 с усами, с чубами, с толстыми шеями, с только что выбритыми подбородками3, большею частью все в кобеняках, из-за которых выказывалась белая, серая, а иногда даже и синяя свитка. На всех лицах, куда ни взгляни, виден был праздник4. Голова заранее облизывался5, воображая, как он разговеется колбасою; девчата помышляли об том, как они будут ковзаться с хлопцами на льду; старухи усерднее, нежели когда-либо, шептали молитвы. По всей церкви слышно было, как козак Свербигуз клал поклоны. Одна только Оксана стояла как будто не своя: молилась и не молилась. На сердце у нее6 столпилось столько разных чувств, одно другого досаднее, одно другого печальнее, что7 лицо ее выражало сильное8 смущение, слезы дрожали в глазах. Девчата не могли понять этого9 и ни одна из них не подозревала, чтобы виною был10 кузнец. Однако ж не одна Оксана занята была кузнецом. Все миряне заметили, что праздник как будто не праздник, что как будто всё чего-то11 недостает. Как на беду, дьяк, после путешествий в мешке, охрип12 и дребезжал едва слышным голосом; правда, приезжий певчий славно брал басом, но куда бы лучше было, если бы и кузнец был13, который14, бывало, всегда, как только пели „Господи помилуй“ или „Иже херувимы“, всходил на крылос и выводил15 оттуда16 тем же самым напевом, каким поют и в Полтаве. К тому же он один исправлял должность церковного титаря. Уже отошла заутреня; после заутрени отошла


1 молились

2 Далее начато: в коб<еняках>

3 „мужики ~ подбородками“ позднейшая приписка на полях.

4 Далее начато: однако ж многие старые люди

5 Далее начато: как

6 На лице ее

7 Далее начато: а. всё б. в лице ее видно было

8 а. одно только б. жаркое

9 этому причины. Далее начато: а тем более

10 этому был

11 что-то

12 а. охрип и [если бы] совершенно б. простудился и охрип

13 еще присоединился

14 он

15 гремел

16 Далее было: сильным голосом

450

обедня... Куда ж это, в самом деле, запропастился кузнец?

Еще быстрее несся чорт с кузнецом назад1. Вакула мигом, сам не зная как, очутился около своей хаты. В это время пропел2 петух.

„Куда?“ закричал он, ухватя за хвост хотевшего убежать чорта: „Постой, приятель, еще не всё. Я еще не поблагодарил3 тебя“.

Тут, схвативши хворостину, отвесил он ему четыре удара, и бедный чорт припустил бежать4, как мужик, которого только что выпарил заседатель.5 После сего Вакула вошел в сени зарылся в сено и проспал до обеда. „Вот тебе на6!“ сказал Вакула7 проснувшись и вышел8 посмотреть, высоко ли солнце. „Я проспал заутреню и обедню!“

Тут благочестивый кузнец погрузился в уныние, рассуждая, что это, верно, бог нарочно, в наказание за грешное его намерение погубить свою душу, наслал ему сон, который не дал даже побывать в такой торжественный праздник в церкви9. Но, однако ж, успокоив себя немного тем, что в следующую неделю непременно исповедается во всем попу и с сегодняшнего же дня начнет бить по пятидесяти поклонов весь год, пошел в хату. Никого не было10. Солоха11 не возвратилась12. Бережно вынял он из пазухи башмаки13 и изумился снова дорогой работе и чудному происшествию минувшей ночи. Умылся, оделся как можно получше, надел то самое платье, которое достал от запорожцев, вынял из сундука новую шапку решетиловских смушек с синим верхом, которой не надевал еще ни разу с14 того времени, как купил ее еще в бытность


1 Далее начато: нежели

2 закричал

3 позабыл поблагодарить

4 Вместо „припустил бежать“: а. завизжавши улетел быстрее ружейной пули б. так ударился бежать

5 Далее начато: „Вот так, теперь не покажешься в другой раз“, сказав это, Вакула

6 Ах, боже

7 „сказал Вакула“ зачеркнуто, но не заменено.

8 вышедши

9 Вместо „наслал ~ в церкви“: а. наслал ему такой сон, что он проспал б. наслал ему сон, который не дал даже побывать ему на празд<ник>

10 а. Никого не было б. Солохи не было

11 Далее начато: вер<но>

12 не возвратилась еще

13 Далее начато: а. и всплеснул руками от удивления, так они были хороши б. и снова

14 от

451

в Полтаве, вынял также новый всех цветов пояс, положил всё это в платок и отправился прямо к Чубу.

Чуб выпучил глаза, когда вошел к нему кузнец1, и не знал, чему дивиться: тому ли, что кузнец воскрес, тому ли, что кузнец смел к нему притти, или тому, что он нарядился таким щеголем и запорожцем. Но изумление у него отняло язык, когда Вакула2 развязал платок и положил перед ним новехенькую шапку и пояс, какого не видано было на селе, а сам повалился ему в ноги и проговорил умоляющим голосом: „Помилуй, батько, не гневись! вот тебе и нагайка: бей, сколько душа пожелает. Отдаюсь сам. Во всем каюсь. Бей, да не гневись только. Ты ж когда-то братался с покойным батьком, вместе хлеб соль ели и могорыч пили“.

Чуб не без тайного удовольствия видел, как кузнец3, который никому на селе в ус не дул, сгибал в руке медные пятаки и подковы, как гречневые блины4, лежал теперь у ног его и отдался сам в его власть. Чтоб еще больше не уронить себя, Чуб5 взял нагайку и ударил его три раза по спине. „Ну, теперь будет с тебя, вставай! Старых людей всегда слушай. Забудем всё6, что было меж нами. Ну, говори, чего тебе хочется7.“

„Отдай, батьку8, за меня Оксану. Пусть уже буду в самом деле твоим сыном“.

Чуб немного подумал, поглядел на шапку и пояс: шапка была чудная, пояс также не уступал ей; вспомнил о вероломной Солохе и сказал решительно: „Добре! Присылай сватов!“

„Ох!“ вскрикнула Оксана, переступя через порог и увидев кузнеца, и вперила на него очи, полные изумления и радости.9

„Погляди, какие я тебе принес черевики!“ сказал Вакула: „те самые, какие одна царица носит“.

„Нет, нет! Мне не нужно черевиков!“ говорила она, махая руками, не сводя с него очей: „Я и без черевиков...“ Далее она не договорила и покраснела.

Кузнец10 подошел ближе, взял ее за руку. Красавица и очи опустила.11


1 „когда ~ кузнец“ вписано.

2 куз<нец>

3 сильный кузнец

4 „как гречневые блины“ вписано.

5 он

6 же

7 Вместо „Ну ~ хочется“: Ну, теперь говори, чего тебе нужно

8 батько

9 Далее начато: „Я при<нес>

10 Вакула

11 Далее начато: и лицо ее

452

Легкий стыд и изумление и какое-то странное чувство при виде того, что кузнец взял ее так смело за руку и вместе, сама она не понимала, какое-то сладкое1 удовольствие, совсем не то, что радость, а еще лучше ее, — спорили2 на лице ее. Нет, нет, еще никогда такого выражения не видал кузнец на лице ее. Нет, нет, никогда она не была так чудно хороша. С жаром поцеловал он ее; лицо3 ее пуще загорелось, и она стала еще лучше4. Восхищенный кузнец обсыпал ее поцелуями. „Пусти, пусти, вот еще что вздумал“, слабо шептала Оксана. Но кузнец был похож на пьяницу, почавшего бутылку ...

Свадьба была, как всегда бывают свадьбы, пьяна, разгульна, весела. Когда-нибудь в досужее время я вам расскажу, как у нас на хуторах5... И того же году Вакула с молодою женою перебрался в новую хату и расписал ее так хорошо, что сам архиерей, когда проезжал через Диканьку,6 любовался. Около дверей, около окон красные каймы7, на дверях козаки на лошадях, с трубками в зубах. Башмаки тотчас же отдал он на церковь. Если бы церковь св.*** не сгорела8 назад тому пятьдесят лет, то и теперь бы они там лежали. А чтобы не иметь на душе поганого греха9, то выдержал церковное покаяние и выкрасил даром левый крылос зеленою краскою с красными листьями, а на стене сбоку10, как только войдешь в церковь, намалевал чорта, такого гадкого, что все плевали, когда проходили мимо; а бабы11, как только расплакивалось у них на руках дитя, подносили его к картине и говорили: „он, бач, яка кака намалевана!“ и дитя, удерживая слезенки, косилось на картину и жалось к груди своей матери.

ПОЗДНЕЙШИЕ ПРИПИСКИ К ЧЕРНОВОЙ РУКОПИСИ.

К СТР. 430, СТРОКЕ 2 ЧЕРНОВОЙ РЕДАКЦИИ.

Не прошло несколько дней после прибытия его в село, как все уже узнали, что он знахор12. Бывал ли кто болен


1 чудное

2 спорили уже

3 и лицо

4 Далее начато: и кузнец

5 „Когда-нибудь ~ на хуторах“ не закончено и написано внизу страницы, как сноска.

6 Вместо „что сам архиерей ~ через Диканьку“: что всякий, кто ни проходил

7 выведены каймы

8 Далее начато: то и

9 Вместо „не иметь ~ греха“: очи<ститься>

10 Вместо „на стене сбоку“: на стене, как

11 а. Бабы б. Женщины

12 величайший знахор

453

чем, тотчас отправлялся к Пацюку, а Пацюку стоило только пошептать несколько слов, и недуг как будто рукою снимался. Случалось ли, что проголодавшийся дворянин1 подавился рыбьей костью, Пацюк так искусно умел2 ударить кулаком в спину, что кость отправлялась, куда ей следует, не причинив никакого вреда дворянскому горлу.

К СТР. 441, СТРОКЕ 2 ЧЕРНОВОЙ РЕДАКЦИИ.

как вихрем пронесся мимо их сидевший в горшке колдун3; как звезды, собравшись в кучу, играли в жмурки; как клубился в стороне облаком целый рой духов; как плясавший при месяце чорт остановился и снял шапку, увидевши кузнеца4; как пронеслась мимо метла5, возвращавшаяся назад сама, на которой, видно, только что съездила куда нужно ведьма. Словом, всей дряни, которую видел кузнец, перечесть нельзя было6. Всё, видя кузнеца, на минуту останавливалось поглядеть на него и снова неслось и продолжало свою <дорогу>7.

Кузнец всё летел, и вдруг заблестел перед ним Петербург весь в огне (тогда была по какому-то случаю иллюминация). Чорт перелетел через шлахбаум, оборотился в коня, и кузнец увидел себя на коне в улице. Стук, блеск8, по обеим сторонам громоздятся четырехэтажные стены9. Звук колеса, копыт коня отдается с четырех сторон. Домы растут и будто подымаются из земли при каждом шаге. Мосты дрожат, кареты летают, извозчики, форейторы10 кричат. Снег свистит под тысячью летящих со всех сторон саней. Пешеходы жмутся и теснятся под...

К СТР. 445, СТРОКЕ 8 ЧЕРНОВОЙ РЕДАКЦИИ.

В зале толпилось несколько генералов в шитых золотом мундирах. Запорожцы поклонились на все стороны и стали в кучу. Минуту спустя вошел, в сопровождении целой свиты, величественного росту довольно плотный человек в гетьманском


1 Вместо „проголодавшийся дворянин“: дворянин

2 Вместо „так ~ умел“: умел так искусно

3 Далее начато: когда

4 Далее было: на своем брате

5 метла и веретено

6 Вместо „которую ~ было“: перечесть нельзя было, которую видел кузнец

7 „дорогу“ в рукописи пропущено. Далее было: Вихрем летел

8 Вместо: „Стук, блеск“: Шум, гром

9 домы

10 и форейторы

454

мундире, в желтых сапожках. Волоса на нем были растрепаны, один глаз немного крив, на лице изображалась какая-то надменная величавость, во всех его движениях видна была привычка повелевать. Все генералы, которые1 расхаживали довольно спесиво в шитых золотом мундирах по залу, засуетились и с низкими поклонами, казалось, ловили его слово и даже малейшее движение, чтобы сей же час лететь выполнять его. Но гетьман не обратил даже и внимания, едва кивнул головою и подошел к запорожцам.

Запорожцы все отвесили поклон в ноги.

„Все ли вы здесь?“ спросил2 он3 протяжно и произнося слова немного в нос.

К СТР. 445, СТРОКЕ 32 ЧЕРНОВОЙ РЕДАКЦИИ.

Тут осмелился и кузнец поднять голову немного вверх и увидел стоявшую4 перед собою небольшого5 росту женщину, несколько6 даже толстую, напудренную, с голубыми глазами и вместе с тем величественно улыбающимся7 видом, который так умел покорять себе всё и мог только принадлежать одной царствующей женщине8.

„Светлейший обещал меня познакомить сегодня с моим народом, которого я до сих пор еще не видала“, говорила дама с голубыми глазами, рассматривая с любопытством запорожцев. „Хорошо ли вас содержут?“ продолжала она, подходя ближе?9

К СТР. 446, СТРОКЕ 7 ЧЕРНОВОЙ РЕДАКЦИИ.

„Помилуй, мамо! зачем губишь верный народ? чем прогневили? Разве держали мы10 руку поганого татарина? Разве соглашались в чем-либо с турчином. Разве изменили тебе делом или помышлением. За что ж немилость? Прежде слышали мы, что приказываешь строить везде крепости, после слышали, что хочешь повертать в карабинеры. Теперь слышим новые грозы... Чем виновато запорожское войско? Может быть тем,


1 Далее начато: были

2 произнес

3 Далее было: громким голосом

4 стоявшую впереди

5 невысокого

6 немного

7 Вместо „величественно улыбающимся“: величественным

8 особе

9 Непосредственно следующие один за другим в окончательном тексте абзацы „Тут осмелился...“ и „Светлейший обещал ...“ представляют собою в рукописи две разновременные записи.

10 мы держали

455

что помогло твоим генералам взять Хотин?1 Перешла ли бы твоя армия через Перекоп, когда бы не мы перевели ее.

Потемкин ни слова, и начал чистить2 платком свои брилианты, которыми были унизаны его руки.

„Чего же вы хотите?“ спросила Екатерина с участием.

Запорожцы значительно взглянули3 друг на друга.

„Теперь пора. Царица спрашивает, чего хотите“, сказал сам себе кузнец.4

К СТР. 446, СТРОКЕ 25 ЧЕРНОВОЙ РЕДАКЦИИ.

Право, мне очень нравится это простодушие!5 Вот вам“, произнесла она, устремив глаза на стоявшего подалее от других средних лет человека с полным, но несколько бледным лицом и пучком назади6, которого скромный кафтан с большими перламутровыми пуговицами разительно отличался от залитых золотом мундиров7: „предмет, достойный остроумного пера вашего“.

„Вы, ваше императорское величество, слишком милостивы. Сюда нужно, по крайней мере, Лафонтена!“ отвечал, поклонясь, господин с перламутровыми пуговицами.

„Скажу вам:8 я до сих пор без памяти от вашего „Бригадира“. Вы удивительно как хорошо читаете! Однако ж“, продолжала государыня, обращаясь снова к запорожцам. „Я слышала9, что на Сече у вас никогда не женятся“.

К СТР. 447, СТРОКЕ 23 ЧЕРНОВОЙ РЕДАКЦИИ.

Государыня, которая, точно, имела самые стройные и прелестные ножки10, не могла не улыбнуться, слыша такое замечание из уст простодушного кузнеца, который в своем запорожском платье мог почесться красавцем.


1 Вместо „Может быть ~ Хотин“: Взяли ли бы твои генералы Хотин когда бы мы не показали им дороги

2 вытирать

3 поглядели

4 Запись „Помилуй, мамо ~ кузнец“, поставленная в окончательном тексте после абзаца „Светлейший обещал ...“, в рукописи предшествует ему.

5 Вместо „Право ~ простодушие“: а. Признаюсь, мне очень нравится б. „Какое простодушие!“ произнесла она, оборотившись к дамам

6 Вместо „с полным ~ назади“: с небольшим пучком

7 Далее начато: а. вот вам б. прекрасный

8 Далее было: по совести

9 Вместо „Я слышала“: Мне говорили

10 Далее начато: слыша


Воспроизводится по изданию: Н. В. Гоголь. Полное собрание сочинений в 14 томах. М.; Л.: Издательство Академии наук СССР, 1937—1952. Том 1. Ганц Кюхельгартен; Вечера на хуторе близ Диканьки.
© Электронная публикация — РВБ, 2015—2022. Версия 2.0 от 20 февраля 2020 г.