РВБ: Неофициальная поэзия. Версия 2.99s от 23 ноября 2008 г.

Виктор Голявкин

ГВОЗДЬ В СТОЛЕ

Мой отец пил водку, повторяя при этом, что дело не в этом, почувствовав себя бодро, он лихорадочно искал гвоздь, чтобы вбить его основательно в стенку, в стул или в дверь для пользы хозяйства в доме. Он мог с одного удара всадить гвоздь куда угодно. На этот раз он притащил в дом огромный гвоздь и пошатываясь прикидывал, глядя вокруг, где бы его пристроить. Этот гвоздь был в полметра длиной — такого гвоздя я в жизни не видел!

Отец стоял посреди комнаты с молотком в руке и гвоздем в руках, повторяя сквозь зубы, что дело не в этом, в ответ на наши расспросы, куда он собирается его вбить. Он долго стоял так, насупив брови, пока мудрая мысль не пришла ему в голову. Он вдруг просиял, взял гвоздь в руки, попросил со стола снять скатерть и великолепным ударом загнал часть гвоздя в середину стола. Он имел в виду укрепить центральную ножку, которую он прибавил год назад. Он уверял тогда, что стол шатался, хотя никто этого не замечал. Эта пятая ножка в столе была так же нужна, как шестая, но отец укреплял хозяйство, и никто не посмел с ним спорить. Итак, четверть гвоздя вошла в стол моментально, но дальше, как отец ни старался, гвоздь продолжал упорствовать. Сколько отец ни бил по гвоздю, он так же торчал посреди стола, приводя всех в уныние и досаду. Отец разделся, остался в одних трусах, натянул на голову мамин чулок, чтобы волосы не мешали ему работать, и опять принялся колотить по гвоздю, но тщетно. Отец вытер пот, оглядел меня, мать, бабушку, и сказал:

— Я устал.

— Так что же делать? — спросила мама.

— Нужно вбить этот гвоздь, — оказал отец.

— И я так думаю...

— Но дело не в этом.

— Тогда его лучше вытащить.

— Его лучше вытащить, — согласился отец.

Я принес клещи, отец тянул гвоздь клещами, но гвоздь остался в столе. Тогда я стал тащить этот гвоздь, но только больше согнул его.

— Теперь на стол нельзя надеть скатерть, — промолвила мама.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал отец.

Он сидел и думал, а мы смотрели на него и на гвоздь в столе.

Наконец отец встал и объявил, чтобы я принес напильник. Я пошел за напильником, но не нашел его и вернулся ни с чем.

— Безобразие, — сказал отец, — в доме нет напильника.

В это время к нам позвонили, я побежал открыть дверь. Пришла семья Дариков. В дверь с шумом ворвались семь братьев дошкольного возраста. Семь братьев стали носиться по комнате, опрокинули стулья, разбили вазу, сдули с рояля все статуэтки, разбили стекло в уборной, повыдирали с корнями цветы из горшков, сбросили абажур с балкона, вывинтили краник от газовой плиты и в два счета вытащили гвоздь, который вбил отец. Когда удалось собрать братьев в кучу, .загнать их в угол и успокоить, мать с радостью объявила всем: «Теперь я могу одеть скатерть на стол».

— Но дело не в этом, — сказал отец.

ДВЕРЬ

Ветер свистел по комнате, как в трубе.

Эта дверь не имела петель.

И она не имела дверной ручки.

И она не имела замочной скважины.

И это была не совсем дверь.

И вообще это была совсем не дверь.

Она покоилась на двух стульях, и на ней лежал мертвый отец.

УДАР ЖИВОТАМИ

Восемьдесят пять человек ударились животами друг о друга с такой силой, что тридцать пять человек в тот же миг умерло. Потом пятьдесят человек ударились животами с такой потрясающей силой, что в живых остался только один. Он съел огурец и пошел на край земного шара удариться с кем-нибудь животом.

ПУГОВИЦА (Мой дядя)

Таким и запомнился мне мой дядя, когда он приезжал к нам в гости в те далекие времена, с огромной пуговицей на кальсонах.

Таким запомнил я дядю в детстве, таким остался он на всю жизнь — с огромной пуговицей на кальсонах. И когда говорят у нас в доме о дяде, когда вспоминают его светлый образ, его заслуги перед государством, то предо мной возникают его кальсоны с огромной пуговицей от пальто.

Отец говорит: «Он был красив», — я вижу пуговицу на кальсонах. Мать вспоминает его улыбку — я вижу пуговицу на кальсонах.

Когда я смотрю на его погрудный портрет, я вижу пуговицу на кальсонах.

ЭЭЭ... ЭЭХ

Человек умер. В гроб его положили. Хотели спустить гроб в яму, да веревки нигде не нашли. Тогда пихнули гроб в яму ногой. Выскочил мертвец из гроба, сел и сказал простодушно:

— Эээ... ээх...

ТРИ АРТИСТА

Один в спектакле сказал два слова: «Господам подано». Второй шумел весь спектакль в заглавной роли. Третий в толпе кричал: «Ура». Первому дали двадцать рублей. Второму дали около тысячи.

А третьему дали так мало, что он больше «ура» никогда не кричал.

© Тексты — Авторы.
© Составление — Г.В. Сапгир, 1997; И. Ахметьев, 1999—2016.
© Комментарии — И. Ахметьев, 1999—2018.
© Электронная публикация — РВБ, 1999—2018.
РВБ
Загрузка...