СТОЛП
(Стр. 94)

Впервые — ОЗ, 1874, № 1 (вып. в свет 21 янв.), стр. 239—268, под заглавием «Благонамеренные речи. VI».

Заглавие «Столп» дано в изд. 1876.

Сохранилась наборная рукопись ОЗ, во многих местах правленная автором. Приводим шесть вариантов первоначального слоя рукописи.

К стр. 110. История «кандауровского барина» начиналась и продолжалась иначе: вместо абзаца «Кандауровского барина чуть-чуть не увезли-с» было «Кандауровского барина увезли».

На той же стр., в абзацах «Неизвестно-с...» и «Поступков не было...», вместо «господин становой» было «господин исправник».

Там же, в абзаце «Поступков не было...», после слов «а ни с кем не знакомится, книжки читает», было «— Увезли-с».

В том же абзаце текст «так и ожидали, что увезут! <...> и айда в Петербург-с!» вставлен позднее.

К стр. 114, после абзаца «— Какая красота!..»: Я еще ребенком помню, как Прохор Лукьяныч... (см. текст варианта ниже).

К стр. 117, после абзаца «И этот-то щеголь...»

Он прежде в золотарях при губернском правлении служил и там-то должно быть, уловил тайны психологии!

Сличение рукописи с первопечатным текстом обнаруживает, что в не дошедшей до нас корректуре автором была сделана небольшая правка текста.

«Столп» — первый из двух рассказов в «Благонамеренных речах» (второй— «Превращение»), посвященный Осипу Дерунову, одной из наиболее ярких и завершенных фигур в салтыковской галерее сельской и провинциальной буржуазии — «чумазых», — быстро поднимавшейся на дрожжах послереформенного экономического развития из среды зажиточного крестьянства и уездного мещанства.

В рассказе художественно обобщены воспоминания и впечатления Салтыкова, связанные во многом с собственной биографией и относящиеся к местам и людям Тверской губернии, известным ему с детских лет. Как всегда, однако, у писателя «свое» перемешано в рассказе с «чужим», «а в то же время дано место и вымыслу» (из прим. Салтыкова к началу «Пошехонской старины»; т. 17 наст. изд.).

Описывая в самом начале рассказа «родовое наше имение Чемезово», слывшее в былые годы «золотым дном», Салтыков вспоминает о старинном центре родовой вотчины своих отцов и дедов, селе Спас-Угол Калязинского уезда, где он родился и где прошли его детские годы. Но несколько дальше в том же рассказе, а также в рассказе «Кандидат в столпы», там, где возникает и получает разработку тема «ликвидации»

573

Чемезова, под этим же названием обобщаются воспоминания и впечатления Салтыкова, связанные с другим имением и его судьбой, весьма характерной для общего процесса распада дворянско-помещичьего хозяйства. «Строительный материал» рассказа в этой его части, так же как и в рассказе «Кандидат в столпы», во многом заимствован из истории того имения обширной салтыковской вотчины, которое принадлежало в былые годы Анне Васильевне и Марье Васильевне Салтыковым — теткам писателя. В это небольшое имение того же Калязинского уезда Тверской губернии, что и Спас-Угол (в 35 верстах от него), входили деревня Новинки, где был обветшалый «господский дом», сельцо Мышкино и лесная дача Филипцево. Под названием «Уголок» это имение «тетенек-сестриц» описано в гл. VII «Пошехонской старины».

С личными воспоминаниями Салтыкова связана также фигура старика Лукьяныча в комментируемом рассказе. Имя старосты Новинок Прохора Лукьянова упоминается в хозяйственных бумагах отца Салтыкова, Евграфа Васильевича1. В первоначальном слое рукописи рассказа «Столп» к характеристике Лукьяныча относились следующие открыто автобиографические строки, потом зачеркнутые и не попавшие в печать, но впоследствии развернутые в упомянутой гл. VII «Пошехонской старины»:

«Я еще ребенком помню, как Прохор Лукьяныч у покойниц-тетенек старостой служил. Тетеньки у меня были две барышни-сестрицы, которые не слишком налегали на крестьян, но зато донимали их богомольями. Бывало, каждый поминальный день наварят кутьи и рассылают ее по монастырям да по родным. Рабочая ли пора, гулящее ли время — бежит мужик верст за сорок, держа на весу тарелку с кутьей, обернутую в салфетку. Обычай этот всегда возбуждал негодование Лукьяныча, который каждый день бранился за это с тетеньками». (Место это следовало в рукописи за абзацем на стр. 114 «Какая красота...».)

В 1859 году имение Новинки перешло в общее владение Михаила Евграфовича и Сергея Евграфовича Салтыковых. В 1861 году крестьяне деревни Новинки были переведены на выкуп. Оставшаяся же после выкупа в распоряжении владельцев земля, кроме лесной дачи, пустоши Филипцево (100 десятин), была «продана крестьянину той же деревни Софрону Осипову с товарищами...». Впоследствии и Филипцево было описано и продано с аукционного торга за неуплату Михаилом Евграфовичем долга матери. Чтобы «дача» не пошла за бесценок на торгах, ее купил за 2800 рублей и затем продал за 5000 рублей брат, Сергей Евграфович. Этими двумя продажами земельные владения Салтыкова и его брата, находившиеся в Тверской губернии и принадлежавшие к родовой вотчине, были полностью ликвидированы. Они перешли в руки местной сельской буржуазии, состоявшей из бывших крепостных крестьян помещиков Салтыковых.

Приведенная справка, сведения для которой заимствованы из


1 Хранятся в Институте русской литературы (Пушкинский дом) в Ленинграде.

574

собственноручной записки Салтыкова о своих имениях1, показывает, как близко следует местами Салтыков в своем рассказе за фактами имущественной биографии своей семьи и собственной. Даже цифра, которую Дерунов называет за предлагаемую ему помещиком землю — «пять тысяч», — в точности соответствует той, за которую была продана пустошь Филипцево, упоминаемая под этим своим названием в рассказе «Кандидат в столпы».

Имя «героя» рассказа — Осип — явно взято от отчества упомянутого выше Софрона Осипова, покупщика земель Салтыкова. Фамилия же Дерунов, столь соответствующая хищнической природе этого персонажа, заимствована, по-видимому, со страниц «Отеч. записок». Она принадлежала некоему провинциальному публицисту и не раз упоминалась Михайловским в его «Литературных и журнальных заметках» как раз в то время, когда Салтыков работал над «Благонамеренными речами»2.

Свободно соединяет в своем рассказе Салтыков и другие «материалы», восходящие как к воспоминаниям его детства и юности, так и к недавним поездкам в родные места3. Так, топонимическое сокращение Т ***, обозначающее место, где у Дерунова был постоялый двор, на котором останавливался в годы своего учения в столицах, при поездке на каникулы, автор повествования, раскрывается реально-биографическим комментарием на основе анализа салтыковских описаний и характеристик одновременно как богатое торговое село Талдом и уездный город Калязин. Оба эти пункта находились поблизости от Спас-Угла. Через Талдом Салтыков ездил на каникулы домой из Москвы, в годы ученья в тамошнем Дворянском институте. В годы же пребывания в Царскосельском лицее путь Салтыкова из Петербурга в Спас-Угол — «несколько дней тряской и бессонной дороги» — проходил через Тверь и Калязин.

Приведенные и другие возможные здесь справки биографического комментария устанавливают реальные источники начатой Салтыковым работы по созданию галереи образов новых «столпов» русской жизни и вместе с тем показывают широту и глубину художественно-публицистического обобщения этих источников.

Современники сразу же оценили типичность и социальную содержательность образа Дерунова. Известный криминалист профессор А. П. Чебышев-Дмитриев отмечал, что в рассказе «Столп» Салтыков «мастерской кистью» вывел «кулака-мещанина» в ранге «охранителя и столпа»4. А несколько позднее К. Арсеньев писал: «Чтобы понять вполне значение Дерунова, необходимо припомнить, что этот образ создан в 1873 году, когда «столпы» только что нарождались в действительности, когда свежеиспеченное сословие «мироедов», крупных и мелких, начинало лишь расправлять свои крылья и не успело еще сделаться предметом всестороннего изучения. Г-ну Салтыкову удалось заглянуть в процесс образования типа,


1 Документ сообщен С. А. Макашину А. Н. Вершинским. См. выше.

2 См., например, ОЗ, 1873, № 1, отд. II, стр. 145—146.

3 См. прим. к очеркам «В дороге» и «Опять в дороге».

4 «Бирж. ведомости», 1874, № 118, 4 мая.

575

финансировать его черты в самый момент их зарождения <...> Мы видим здесь с поразительною ясностью, каким образом сатира может прийти на помощь социологии, указать ей путь и тему для исследования»1.

Стр. 94. ...преосвященный <...> в К не обедню служил... — Здесь: К—н — Калягин и его Троицкий монастырь. Колокольня монастыря была высокая, оказавшись ныне в зоне затопления, служит маяком на Угличском водохранилище.

...сигнации были, а теперьче на серебро счет пошел... — Финансовая реформа 1839 года устанавливала серебряный рубль в качестве государственной денежной единицы взамен ассигнации: 1 р. серебром приравнивался к 3 р. 50 к. ассигнациями.

Стр. 96. Песьи мухи — мухи, появляющиеся в самую жаркую пору лета, в так называемые «песьи дни».

Стр. 97. ...я воспитывался в одном из тех редких в то время заведений, где действительно телесное наказание допускалось лишь в самых исключительных случаях. — Салтыков имеет здесь в виду Царскосельский лицей, а не Московский дворянский институт: в последнем сечение воспитанников практиковалось довольно часто.

Одворичное сено — собранное на одворичной земле, то есть прилежащей к деревне.

Стр. 98. ...перебывал во всевозможных градах и весях: и соломенных, и голодных, и холодных... — Ср. с этим в «Истории одного города» названия глав: «Соломенный город» и «Голодный город».

Стр. 99. ...прежде был городничий <...> теперь <...> в городские головы выбран отставной корнет. — Городская реформа 1870 года заменила прежние сословные городские думы всесословными городскими учреждениями местного самоуправления, административно назначавшегося городничего — выборным городским головою. Реформа, построенная на принципе имущественного ценза выборных городской думы, имела целью поднять хозяйство городов путем привлечения в самоуправление преимущественно местной торговой и финансовой буржуазии — купцов и зажиточных мещан. Но вначале по традиции в городские головы нередко избирались дворяне, метонимически обозначенные в тексте Салтыкова словом отставной корнет.

...судит <...> отставной поручик... — Речь идет о мировом суде, учрежденном в 1864 году. Мировой судья избирался уездным земским собранием из числа лиц, обладавших имущественным и образовательным цензом — практически, в то время, из дворян-помещиков.

Красненькая — десятирублевая ассигнация, розового цвета.


1 К. К. Арсеньев. Русская общественная жизнь в сатире Салтыкова. — «Вестник Европы», 1883, № 3, стр. 315.

576

Стр. 100. Сибирка. — См. прим. к стр. 33.

Стр. 101. Дельцы — здесь: приказчики.

Стр. 103. Вино вам предоставлено было одним курить <...> Теперь все заводы в округе у меня в аренде состоят. — С 1791 года винокурение составляло монополию дворянства. После 1861 года, когда производство зерна в помещичьих хозяйствах резко сократилось, а для найма рабочих потребовался капитал, винокурение стало убыточным для помещиков. Его прибрала к рукам местная буржуазия, как один из выгоднейших способов приложения капитала. Мещане и купцы по закону не имели права владеть винокуренными заводами и арендовали их.

Белоус — полевой сорняк.

Стр. 104. ...земля — обрезки кое-какие <...> А у тебя разве дача? — В ходе проведения крестьянской реформы, при составлении уставных грамот, определявших размежевание помещичьих и крестьянских земель, помещики старались взять себе лучшие земли в разных местах имения. В результате многие помещичьи имения потеряли свою цельность и состояли из отдельных участков, перемежавшихся с крестьянской землей. Дача — термин межевого законодательства: земельный участок самостоятельной ценности (лесная дача, земельная дача).

Стр. 105. ...пишут: сенов не родилось, скот выпал. — Ср. письмо крестьян Заозерья от 10 сентября 1872 года к И. Е. Салтыкову: «С 1864 года почти ежегодно свирепствуют скотские падежи и неурожаи <...> в 1870 году у всех крестьян выпал рогатый скот, в 1871 году неудовлетворительный урожай хлеба, с нынешнего году опять скотский падеж» (изд. 19331941, т. 18, стр. 449).

Стр. 106. Миткалевая фабрика — хлопчатобумажная фабрика.

Стр. 107. Снял, вишь, о/селезную дорогу <...> Сибирь, думаю. — Конец 60-х — начало 70-х годов был в России периодом громадного подъема железнодорожного строительства, сопровождавшегося громадным же размахом акционерного ажиотажа вокруг этого строительства и преступными махинациями многих акционеров (ср. стр. 146, 166 и прим. к ним).

Леса извели уголь явился. — Отклик на историю с каменноугольными копями, открытыми в 1873 году в с. Чулкове, близ Скопина: помещик, владевший землей, где был обнаружен уголь, сдал ее в аренду каменноугольной компании за большие проценты с прибылей (MB, 1873, № 60, 11 марта, и стр. 265 и 716 в т. 10 наст. изд.). В том же году страну охватила каменноугольная лихорадка: вздорожание английского угля побудило русскую буржуазию начать широкую разработку отечественных запасов (там же, № 55, 6 марта и № 163, 1 июля).

Стр. 109. ...не воспитывался в коммерческом... — то есть в Коммерческом училище.

...не чикуновские ли приказчики наехали? Чикуновы — заозерские крестьяне, на глазах у Салтыкова ставшие купцами (А. Прямков. Салтыков-Щедрин в Ярославском крае, Ярославль, 1954, стр. 40).

577

Стр. 110. Разве не обвиняли фабриканты своих рабочих в бунте за то, что они соглашались работать <...> под условием увеличения заработной платы! — Намек на стачку на Невской бумагопрядильной мануфактуре 22 мая 1870 года — первую массовую забастовку в России, когда забастовало 800 человек, потребовав повышения заработной платы и возвращения незаконных штрафов; 63 участника стачки были арестованы и отданы под суд по обвинению в политической агитации (см. «СПб. вед.», 1870, №№ 147, 156, 161, 162, 30 мая, 9, 14 и 15 июня). Во время работы Салтыкова над рассказом забастовали рабочие серпуховской фабрики Третьяковых (см. там же, 1873, № 353, 22 декабря).

Стр. 111. ...на цугундер... — на расправу (от нем. zu Hundert — к сотне <палочных ударов>).

Стр. 112. Занадельная земля — оставшаяся у помещика после выделения крестьянских наделов (см. выше прим. к стр. 104).

Стр. 114. И вот я ехал «кончать». — См. очерк «Кандидат в столпы».

Стр. 115. «Собрание иностранных романов» — «самый дешевый журнал для легкого чтения в России», по определению «Моск. ведомостей» (1873, № 6, 10 января). Печатал переводы главным образом с французского н английского.

Стр. 116. ...Поль де Кока читаю <...> Даже Баркова наизусть знает... — Увлечение романами Поль де Кока и стихами Баркова, а также кафешантанными театрами Берга и Егарева, увеселительным заведением Излера «Минеральные воды» ( «Минерашки»), опереттами Оффенбаха и Лекока, цирком, танцклассами и шансонетками является в салтыковской сатире одною из примет для обозначения безыдейности и благонамеренности.

Стр. 117. Навозный. — Ср. о нем в «Помпадуре борьбы...» из «Помпадуров и помпадурш» в т. 8 наст. изд.


Климова Д.М., Макашин С.А. Комментарии: М.Е. Салтыков-Щедрин. Благонамеренные речи. Столп // М.Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в 20 томах. М.: Художественная литература, 1971. Т. 11. С. 573—578.
© Электронная публикация — РВБ, 2008—2019. Версия 2.0 от 30 марта 2017 г.

Загрузка...
Loading...
Loading...
Loading...