ПОМЕЩИК

(с. 153)

Печатается по тексту первой публикации.

Впервые опубликовано: Петербургский сборник, с. 169—202, с подписью — «Ив. Тургенев», с рисунками А. Агина, гравированными на дереве Е. Бернардским. В этой публикации ряд стихов исключен и заменен точками, очевидно, по требованию цензуры (строфы XIII, между ст. 198 и 199: XVI, между ст. 241 и 242). Выпущенные места, за отсутствием рукописи, не могут быть восстановлены. Исключение — стих между ст. 198 и 199 в строфе XIII, который имеется в списке поэмы, сохранившемся в архиве П. И. Вейнберга (ИРЛИ, ф. 62, оп. 3, № 17). Здесь он приведен в следующем виде: «[Состарившись] Соскучившись

475

на службе царской» (см.: Ямпольский И. Г. «Помещик». К цензурной истории поэмы. — В кн.: Т сб, вып. 3, с. 45).

Первоначально, по-видимому, предполагалось, что эта поэма будет выпущена отдельным изданием, подобно «Параше» (1843) и «Разговору» (1845). Однако сам Тургенев воспротивился этому и 28 марта (9 апреля) 1845 г. писал Белинскому: «Некрасов просит меня через брата отдать ему по обещанию «Помещика» — и требует ответа. Я всё это дело предоставляю совершенно на ваше благоусмотрение, хотя не могу сказать, чтобы мне хотелось напечатать эту вещь отдельно; мне кажется даже, что она совсем не годится для отдельного напечатания» (Наст. изд., Письма, т. I). Учтя соображения автора, Некрасов решил напечатать эту повесть в стихах в «Петербургском сборнике» и 7(19) июня 1845 г., посылая А. В. Никитенко поэму Тургенева «Помещик» и роман Достоевского «Бедные люди», просил к сентябрю «просмотреть эти рукописи». Однако лишь 30 октября 1845 г. член С.-Петербургского цензурного комитета А. В. Никитенко прочитал в очередном заседании комитета несколько «сомнительных» мест из поступившей на его рассмотрение поэмы Тургенева «Помещик». Внимание цензора привлекли два едких упоминания о «богомолье» и строфа XXVIII. Несмотря на сомнения А. В. Никитенко, С.-Петербургский цензурный комитет, «не находя в сих стихах ничего противного правилам цензуры, определил: позволить их к напечатанию» (см.: Оксман Ю. Г. Цензурная справка о «Помещике» Тургенева. — В кн.: Оксман Ю. Г. И. С. Тургенев. Исследования и материалы. Одесса, 1921, вып. 1, с. 109—110).

Когда в 1857 г. Некрасов решил перепечатать поэму «Помещик» в одном из сборников «Для легкого чтения» (предполагалось, что в томе V), Тургенев, узнав об этом из объявления, напечатанного редактором (Совр, 1856, № 12, отд. IV, с. 49), был очень встревожен возможностью появления в новом издании XXVIII строфы ее. Он написал четыре письма: П. В. Анненкову 6(18) января 1857 г., И. П. Панаеву 12(24) января 1857 г., Д. Я. Колбасину 26 января (7 февраля) 1857 г. и Н. А. Некрасову 22 ноября (4 декабря) 1857 г.; во всех четырех письмах содержится категорическое требование изъять из текста перепечатки указанную строфу.

«Помещик» был перепечатан в VII томе сборника «Для легкого чтения» (1857) без XXVIII строфы, замененной строкою точек. Кроме того, были выпущены, вероятно, по требованию цензуры, начальные стихи (417—420) строфы XXVII и искажен — возможно, также по цензурным причинам — стих 539 (в строфе XXXIV). Вследствие этого поэма в настоящем издании печатается по тексту первой, а не второй прижизненной публикации.

Славянофильское учение всегда было чуждо Тургеневу, а его внешние проявления (в одежде, языке и пр.) вызывали не раз его насмешки. Так, иронические выпады против славянофилов и, в частности, против К. С. Аксакова находятся в двух рассказах из «Записок охотника» — «Хорь и Калиныч» и «Однодворец Овсяников» (см. комментарии к ним в томе III наст. изд.). Отмечая это свойственное молодому Тургеневу отношение

476

к славянофилам, Белинский писал В. П. Боткину 31 марта 1843 г.: «В нем <Тургеневе> есть злость и желчь, и юмор, он глубоко понимает Москву и так воспроизводит ее, что я пьянею от удовольствия. А как он воспроизводит Аксакова с его кадыком и идеализмом» (Белинский, т. XII, с. 151). Но с начала 50-х годов, после возвращения Тургенева из-за границы, произошло сближение между ним и семьей Аксаковых. Это вызвало интенсивную переписку, затрагивающую самые разнообразные вопросы, преимущественно литературы, истории и общественной жизни страны. Сближение Тургенева с Аксаковыми не касалось, однако, основных идеологических вопросов, славянофильское понимание которых было по-прежнему не приемлемо для него (об этом свидетельствуют, например, дневниковые записи В. С. Аксаковой за 1855 год. — «Дневник». СПб., 1913, с. 41, 42). Позднее личные и эпистолярные сношения Тургенева с Аксаковыми ослабели. В 1857 г., когда возник вопрос о перепечатке «Помещика» в сборнике «Для легкого чтения», Тургенев, находившийся за границей, не общался лично с К. С. Аксаковым и переписки между ними почти уже не было. Однако это обстоятельство но могло изменить его требования об исключении XXVIII строфы. Последнее объясняется, вероятно, тем, что строфа допускала возможность намека на К. С. Аксакова из-за чисто внешних реалий («кадык», «шапка-мурмолка»).

Слова же «западных людей бранит и пишет... донесенья» и условиях 1845—1846 годов означали политического доносчика, писавшего доносы в III отделение в борьбе против Белинского и его друзей — «западников». Но и тогда, в разгар споров между «западниками» и славянофилами, это обвинение отнюдь не могло относиться к идеологам той части славянофильства, к которой принадлежал Константин Аксаков. И сам Тургенев хорошо это знал: К. С. Аксаков в восприятии современников запечатлелся как человек, доходящий во всем до крайностей, горячий и несдержанный, упорный в своих заблуждениях, но искренний, прямой, честный и благородный и уж во всяком случае неспособный на доносы. Таким считали его не только друзья, но и противники. «Аксаков остался до конца жизни вечно восторженным, беспредельно благородным юношей, он увлекался, был увлекаем, но всегда был чист сердцем», — писал А. И. Герцен в IV части книги «Былое и думы» (Герцен, т. IX, с. 163). А И. И. Панаев в некрологе, посвященном К. С. Аксакову, писал, что тот «носил в себе несокрушимую веру в светлую будущность России. Он любил свою родину с энтузиазмом <...> Мир праху честного и благородного гражданина!» (Совр, 1861, № 1, отд. II, с. 141, 142).

Образ «умницы московского» не является также собирательным портретом этой части славянофильства (бр. Аксаковы, бр. Киреевские, Ю. Ф. Самарин). Подобно Белинскому и Герцену, выступавшим против славянофильского учения во всех его формах и видах, Тургенев понимал различие между славянофильством К. Аксакова и его друзей и славянофильством М. П. Погодина, С. П. Шевырева и других сотрудников «Москвитянина». Именно у них славянофильские воззрения были связаны с идеей так называемой «официальной народности»,

477

сформулированной С. С. Уваровым («православие, самодержавие, народность»). Полемические выпады этих сотрудников «Москвитянина» (Н. М. Языкова, М. А. Дмитриева и др.) против передовых литераторов (в первую очередь Белинского) нередко облекались в форму критических статей, стихотворений, нередко и прямых пасквилей. Слова Тургенева в XXVIII строфе поэмы «Помещик» о том, что «умница московский» «пишет... донесенья», относятся именно к этим реакционным литераторам первой половины 1840-х годов, группировавшимся вокруг «Москвитянина». Подробно об этом см. в статье: Габель М. О. И. С. Тургенев в борьбе со славянофильством в 40-х годах и поэма «Помещик». — Уч. зап. Харьков, гос. библ. ин-та, 1962, вып. 6, с. 119—144.

Когда в начале 1885 г. началась работа над сборником «Стихотворения И. С. Тургенева», А. В. Топоров, не будучи литератором, вероятно, не раз советовался по различного рода вопросам с такими друзьями Тургенева, как П. В. Анненков. Потому-то, имея в руках автограф «Помещика», Топоров в своем издании тем не менее опустил XXVIII строфу поэмы. В рецензии под названием «Библиографические заметки», которая была подписана буквами Д. Д. Р. (Д. Д. Рябинин), автор ее сетовал, что «в поэме „Помещик“ вся строфа XXVIII-я, напечатанная прежде целиком <...> в «Петербургском сборнике» Некрасова. 1846 г., обозначена в нынешнем издании строкою точек» (ИВ, 1885. № 6, с. 720). По-видимому, считая, что пропуск XXVIII строфы является следствием того, что издателю она или совсем неизвестна, или он основательно забыл о ее существовании, рецензент в конце своих «Библиографических заметок» счел необходимым привести полный ее текст. К 1891 г. уже не было в живых ни Топорова, ни Анненкова, и С. Н. Кривенко, принявший во внимание замечание Д. Д. Рябинина, счел нужным восстановить в тексте этой поэмы XXVIII строфу.

В 1898 г. стихотворения и поэмы Тургенева впервые включены были в его Собрание сочинений (изд. «Нива»). В тексте поэмы «Помещик» также была восстановлена XXVIII строфа. Не сочли нужным отказаться от этой традиции и редакторы советских изданий (см.: Т, Сочинения, т. XI, с. 132; Т, СС («Огонек»), т. 10, с. 59; Т, СС, т. X, с. 197—198; Т, Стихотворения, 1950, с. 137—138;Т, Стихотворения,1955, с. 140; Т, Стихотворения и поэмы, 1970, с. 294—295).

При первом появлении в печати в 1846 г. «Помещик» вызвал ряд откликов. Один из критиков (А. В. Никитенко) осуждал поэму за «бедность содержания» (Б-ка Чт, 1846, т. LXXV, отд. V, с. 49), другой (Имрек. т. е. К. С. Аксаков) находил, что «Помещик» просто «вздор» (Московский литературный и ученый сборник на 1847 год. М., 1847, с. 37). Рецензенты «Северной пчелы» (Л. В. Брандт, Ф. В. Булгарин) считали, что поэма Тургенева есть «явное, хотя и явно неудачное подражание Евгению Онегину, а может быть и пародия на Пушкина», что это «подражание сценам в Евгении Онегине Пушкина» (Сев Пчела, 1846, № 26, 31 января и № 27, 1 февраля).

Но были и сочувствснные отзывы. Так, например, один из рецензентов писал, что в «Помещике» «хорошие стихи» (Иллюстрация, т. II, № 4(40) от 26 января 1846 г., с. 59). В

478

«Русском инвалиде» поэма была аттестована как «остроумный, легкий, прелестный рассказ в стихах» (№ 35 от 12 февраля 1846 г.). Весьма положительно отозвался о «Помещике» А. А. Григорьев 1 в своей рецензии на «Петербургский сборник». По его мнению, в поэме «множество живо подмеченных черт», «злой юмор», а содержание «прямо выхваченное из русской жизни». А. А. Григорьев находил, что в Тургеневе «много самобытности», хотя форма его поэм почти всегда носит «клеймо Пушкина или Лермонтова» (Финский вестник, 1846, т. IX, с. 31). Критико-библиографический обзор всех оценок поэмы «Помещик», начиная от 40-х годов XIX в. до 1922 г., см. в послесловии: Модзалевский Б. Л. Тургенев и его иллюстратор Агин. — В кн.: Тургенев И. С. Помещик. Пб., 1922, с. 37.

Белинский неоднократно с большим одобрением отзывался о «Помещике». Считая, что эта поэма — «легкая. живая, блестящая импровизация, исполненная ума, иронии, остроумия и грации», а «стих легок, поэтичен, блещет эпиграммою». Белинский в рецензии на «Петербургский сборник» связывал «Помещика» по жанровым признакам с «Графом Нулиным» и «Домиком в Коломне» Пушкина (Белинский, т. IX, с. 567).

Позднее, когда Белинский был уже склонен отказаться от высокой оценки остальных поэм Тургенева, он по-прежнему продолжал восхищаться «Помещиком» и в статье «Взгляд на русскую литературу 1847 года» подчеркивал: «...Тургенев написал стихотворный рассказ „Помещик“, — не поэму, а физиологический очерк помещичьего быта, шутку, если хотите, но эта шутка как-то вышла далеко лучше всех поэм автора. Бойкий эпиграмматический стих, веселая ирония, верность картин, вместе с этим выдержанность целого произведения, от начала до конца, — все показывало, что г. Тургенев напал на истинный род своего таланта, взялся за свое и что нет никаких причин оставлять ему вовсе стихи» (Белинский, т. X, с. 345).

Сопоставляя «Помещика» с «Графом Нулиным», следует отметить, что обе поэмы изобилуют бытовыми деталями, характерными для помещичьего быта и относящимися к так называемой «низкой природе». Для стиля и «Графа Нулина», и «Помещика» характерно наличие отдельных «низких выражений», «просторечий», входивших в повседневную речь провинциального дворянства. Подобно тому, как «Граф Нулин» в творчестве Пушкина был свидетельством перехода поэта к новым, реалистическим жанрам, так и поэмы Тургенева «Параша» и «Помещик» знаменовали переход его от ранних романтических стихотворных опытов, вроде «Сте́но», к реализму.

А. А. Григорьев мимоходом заметил, что «Тургенев поэт школы Лермонтова» (Финский вестник, 1846. т. IX. с. 31). Это было сказано в том смысле, что «Помещика» можно и следует сопоставить не только с «Графом Нулиным» и «Домиком в Коломне», но также и с шутливыми поэмами Лермонтова, в первую очередь с «Тамбовской казначейшей». У всех трех авторов в их произведениях налицо постоянное обращение к читателям,


1 Об авторстве А. А. Григорьева см.: Егоров Б. Ф. Аполлон Григорьев — критик. — Уч. зап. Тартуск. гос. ун-та. III. Тарту, 1960, вып. 98, с. 218—219.

479

лирические отступления, иронические реплики, бросаемые мимоходом, и т. п. Воздействие «Графа Нулина» и «Тамбовской казначейши» на «Помещика» выразилось, в частности, и в описании внешнего облика вдовы (строфа XIV), данного в той же манере, что и Наталья Павловна у Пушкина и Авдотья Николавна у Лермонтова.

Неся на себе печать жанровой близости к шутливой поэме Пушкина и Лермонтова, «Помещик» Тургенева тем не менее, как отмечал Белинский, принадлежал новой эпохе, знаменем которой были Гоголь и натуральная школа. Изображая в сатирических красках помещичий быт, Тургенев подчеркивал пустоту и пошлость жизни провинциального дворянства, прибегая к гоголевскому стилю, характерному для поэмы «Мертвые души».

Подобно тому, как это было в физиологическом очерке, в «Помещике» сюжет ослаблен, главное — портреты героев и изображение быта. Наиболее подробно обрисован Сергей Петрович, меньше внимания уделено его жене и вдовушке; остальные персонажи — гости вдовушки — составляют фон, оттеняющий фигуры главных героев. Тургенев нарисовал пеструю картину провинциального бала с его постоянными посетителями, среди которых обыватели и пошляки всех родов, в том числе «шут нахальный», «довольно грязный остряк», «шпион и шулер», «известный взяточник» и т. д. и т. п. Неожиданно для читателей между ними мелькает какой-то совсем иной образ. Это девушка-ребенок, «с большими грустными глазами». У нее «бледный, томный цвет Лица — печальный след сомнений Тревожных, ранних размышлений...» В ее облике (строфы XXIII и XXIV) «уже намечены характерные черты героинь тургеневских романов — Натальи, Лизы, Елены» (Цейтлин А. Г. Мастерство Тургенева. M., 1958, с. 64).

Ст. 88—89. Адам Адамыч ~ иностранный человек... — Изображая гувернера-немца при детях русского провинциального помещика, Тургенев следовал уже установившейся в России традиции. «Русские часто, желая обозначить немца, говорят Адам Адамович (Вральман) в память действующего лица комедии Фонвизина» (см.: Энциклопедический лексикон, изд. А. Плюшара. СПб, 1839, т. XVI, с. 396). В 1847 г. вышла повесть П. Машкова «Адам Адамович Адамгейм», в 1851 г. — повесть М. Л. Михайлова «Адам Адамович», посвященная И. С. Тургеневу.

Ст. 91—94. Он изучал Санхоньятопа ~ божествах самофракийских... — Под именем Санхониатона (Sanchoniathon) известен легендарный историк Финикии, сочинение которого будто бы было переведено на греческий язык около 120 г. и. э. эллинистическим грамматиком Филоном из Библоса. В 1836 г. ученый мир Западной Европы был взволнован открытием, якобы сделанным в Португалии. Некий полковник Перейра нашел в одном из португальских монастырей рукопись сделанного Филоном перевода первобытной истории финикиян Санхониатона. В заметке «Журнала министерства народного просвещения» (1836, ч. X, № VI, июнь, с. 633—636) рассказывалось об этом открытии и сообщалось, что полковник Перейра передал эту рукопись для издания немецкому учителю Фридриху

480

Вагенфельду (1810—1846) и что в работе последнего принимал участие видный ученый Гротенфенд. В 1837 г. издание Вагенфельда под заглавием: «Анализ древней истории финикиян Санхониатона по новонайденной рукописи» вышло в свет, но скоро было разоблачено как подделка (Delepierre Octave. Supercheries littéraires; pastiches, suppositions d’auteur, dans les lettres et dans les arts. London, 1872, p. 151—153. Hertstlet W. L. Der Treppenwitz der Weltgeschichte. Geschichtliche Irrtümer, Entstellungen und Erfindungen. 9. Ausg. Berlin, 1918, S. 486). — «Республика» Платона (вернее, не «Республика», a «Государство») — знаменитый диалог, в котором обсуждался вопрос об идеальной форме государственного строя. — Говоря о «божествах самофракийских», Тургенев имеет в виду работу Ф. В. Шеллинга «Ueber die Gottheiten von Samothrake» (1815), которую, естественно, мог хорошо знать гувернер-немец Адам Адамыч, писавший под ее влиянием свою статью (см.: Горбачева В. П. Молодые годы Тургенева. Казань, 1926, с. 33).

Стр. 160 (подстр. примеч.). Из-под дымки, как в тумане... — Тургенев не совсем точно цитирует строки из «Напоминания» В. Г. Бенедиктова:

Через дымку, как в тумане,
Рисовались две волны?
(Бенедиктов В. Стихотворения.
СПб., 1835, с. 34).

Ст. 254. (Она подчас певала «Тройку»)... — «Троек» в русской поэзии уже тогда существовало множество. Самой популярной из них была «Тройка» Ф. Н. Глинки, которую, вероятно, имеет в виду и Тургенев. (Ср. в очерке «Татьяна Борисовна и ее племянник»: «Сядет, бывало, за фортопьяны <...> и начнет одним пальцем отыскивать „Тройку удалую“»). У Ф. Глинки в его «Тройке» начальная строка:

Вот мчится тройка удалая

Ст. 316. Стоит Коринна молодая... — Коринна — героиня романа г-жи де Сталь «Коринна, или Италия» (1807). Имя ее стало нарицательным для характеристики женщин с возвышенным умом.

Ст. 451—464. ...Примчится борзый лев ~ был увлечен. — В 30—40-е годы XIX века словами «лев» и «львица» в обыденной речи и в литературе обозначали законодателей мод и правил светского поведения, покорителей женских сердец, в ироническом контексте. Это наименование пришло в Россию из Франции, где большую известность получили очерки Бальзака, П. Бернара, Ж. Жанена и др. писателей, иллюстрированные рисовальщиком-сатириком анималистом Гранвиллем, в частности «Сцены из частной и общественной жизни животных» (Scènes de la vie privée et publique des animaux. Vignettes par Granville. Paris, 1842). Здесь впервые был применен к типу мужчин светского общества иронический термин «лев», получивший распространение в разных европейских языках (ср.: Якимович Т. Французский реалистический очерк 1830—1848 гг.

481

M., 1963, с. 281, 283—285). Рисунками Гранвилля пестрели страницы русских литературных изданий (см., напр., статью «Фантазии Гранвилля» в «Лит. газете», 1844, № 13). «...он, — писали о Гранвилле „Отечественные записки“ (1841, № 1, с. 77), — переносит басню в картину, переводит нравы, страсти и смешные стороны человеческого характера под форму животных, которых характеры и нравы совершенно сходны с типами людей, представляемых у него в каждой картине». Напечатанное в «Северной пчеле» (1847, № 63) стихотворение по поводу концерта Берлиоза в Петербурге начиналось такими стихами:

Вся в огнях горела зала,
Львами, львицами полна...

См. об этом также: Дружинин А. В. Собр. соч. СПб., 1865, т. 5, с. 311—312; Варшавский Л. Р. Русская карикатура 40—50-х годов XIX века. М., 1937; Цейтлин А. Г. Становление реализма в русской литературе. Русский физиологический очерк. М., 1965, с. 73—74.

Ст. 477. Фалетор сел; раздался крик... — Фалетор — искаж. форейтор (vorreiten — нем.), кучер, сидящий верхом на одной из лошадей при упряжке цугом. См. ту же форму слова в «Бретёре» (гл. VIII).

Ст. 541—542. И вот за бешеных коней ~ даже царство... — Ср. в трагедии Шекспира «Ричард III» в стихотворном переводе актера Я. Г. Брянского (1833): «Коня! коня! полцарства за коня!» (д. 5, карт. 4).

Ст. 609. «Сергей Петрович, это вы?» — Прототипом главного героя поэмы «Помещик» был С. П. Лагривый. В. Колонтаева в воспоминаниях о семье Тургенева указывает, что мать писателя выдала замуж свою компаньонку А. И. Губареву, подарив ей имение и 100 душ крестьян в Болховском уезде, за С. П. Лагривого. Это был «незаконный» сын одного из Кологривовых, «очень добродушный человек, слегка простоватый и находившийся „под башмаком“ своей бойкой супруги, Авдотьи Ивановны. Несомненно, И. С. Тургенев в своей поэме „Помещик“ изобразил Лагривого, не переменив даже ему имени» (ИВ, 1885, №10, с. 49).

482

Комментарии: И.С. Тургенев. Помещик // И.С. Тургенев. Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. М.: Наука, 1978. Т. 1. С. 475—482.
© Электронная публикация — РВБ, 2010—2019. Версия 2.0 от 22 мая 2017 г.