× «Неофициальная поэзия» v3.0: антология поэтического самиздата советской эпохи


САТИРА II
НА ЗАВИСТЬ И ГОРДОСТЬ ДВОРЯН ЗЛОНРАВНЫХ

На вторую сатиру к читателю предисловие

Надеюся, что между прочими читательми будут и такие, которые, лише прочтут титул сатиры, взбунтуются на бедного сатирика. «Что же! — скажут.— Уж враль сей мер своих не знает. Не довольно было того, что сначала хулил тех, которые до наук не охотники, — теперь еще без панциря против дворян наступает; напоследок он нам ничего не оставит, что б, по его мнению, можно бы правильно делать. Кто его поставил судьею над нами?» У таковых читателей покорно прошу, чтоб терпеливо выслушали короткие мои резоны, которые им представить имею: неправеден бо суд, где ответчику потакают, а челобитчика не слушают.

В первой моей сатире если я кого хулил, то подлинно таких, которые по всему хулы достойны, и нимало я не вышел из правды пределов; защищал науку от невежд и неприятелей ея, да не от таких невежд, которые ничего не знают, но которые ничего знать не хотят и для того всякое знание хулят, проповедуя, что не только оно не полезно, но и вредно народу. Согрешил ли я в том? чаю, нет. Если убо тогда, одну добродетель защищая, не согрешил, виноват ли я теперь, когда все вместе защищаю? ибо я не благородие хулить намеряюся, но устремляюся против гордости и зависти дворян злонравных, чем самим всякое благонравие защищаю. Я в сей сатире говорю, что преимущество благородия честно, и полезно, и знаменито, ежели благородный честные имеет поступки и добрыми украшается нравами; что темнотою злонравия всякое благородства блистание помрачается и что не тому достоинства высшие приличны, чие прозвище в летописцах за несколько лет поминается, но которого имя праведно в настоящих временах хвалено бывает; потом показываю, что гордость неприлична дворянству и что гнусно дворянину завидовать благополучию подлейших себе, коли они чрез добрые свои дела в честь и славу происходят, что должны сами не в играх и уборах время свое провождать, но потом и мозольми в пользу отечества доставать себе славу; напоследок насмеваюся обычаям неполезным, которые, однако ж, не мешают, если к добродетели соединены.

368

Кто за вся сия может правильно на меня гневаться? Разве тот, кто теми самыми злонравиями опятнан, которые я обличаю? Гораций, описуя разные виды злонравных людей, сими словами период кончает: Omnes hi metuunt versis, odere poëta (книга сат.) — все сии боятся стихов, ненавидят стихотворцев. Им неприятна добродетелей похвала, им противна хула злонравий, им убо и сатириков имя ненавистно. Для того я больше сожалею тех, которые на меня сердитовать станут, нежели плачу о себе, что в их гнев впасть имею. На последний же их вопрос, которым ведать желают, кто меня судьею поставил, ответствую, что все, что я пишу, пишу по должности гражданина, отбивая все то, что согражданам моим вредно быть может. Не для того же такую ревность в себе показываю, якобы в сожаление я пришел, видя своего дворянства непорядочное житье. Не буди того! Но, предуспевая злому, то делаю: столь бо гнусными и противными красками описав портрет злонравного дворянина, всякий, чаю, всеми способами стараться станет, чтоб никое с ним сходство не имел, отбегать всего того будет, что может его подобна тому учинить. Напоследок, желая изъяснить мнение мое о преимуществе благородства, предъявляю, что не только оное не презираю, но почитаю и хвалю, яко способ преизрядный для побуждения к добродетели: мужества, благоразумия, ревности и верности воздаянием обыкло быть благородство. Редко в наши веки добродетель за внутреннюю ся самой красоту любят: коли добро делают — ждут воздаяния, а когда не делают — ждут наказания; для того имя благородного нужно и полезно, ибо таким (благородия имени) способом воздаяние за добродетель продолжается от предков к потомкам и от настоящих к будущим векам, и потому беспрестанно прочих тою же дорогою то ж себе проискивать ободряет. Так, довольно, как мне кажется, очистив стихи мои, остается, любезный читателю, предложити тебе, что сатира сия писана на образ разговора между Аретофилом, то есть мужем, который, добродетель одну любя, в той крайнее свое ищет благополучие, да между дворянином, всякого благонравия лишенным. Сего Аретофил, печального и задумчива встретив, вопрошает: «Что так смутен, друже мой», и проч.

Аретофилос

1 Что так смутен, друже мой? весь в знаках печали:
Бледен, очи все в слезах, темны, красны стали;
Задумчив, как хотевший патриархом стати,
Когда лошади свои раздарил некстати;
5 Сух и худ, как подьячий в вотчинном приказе,
Когда казнь за взятки, смерть сулена в указе?
Цугом ли запрещено ездить, или злато
На ливреях иль платье носить пребогато?
369
Карт ли не стало в рядах иль вина драгого?
10 Отец, знаю, что живет и матерь здорова.
Что молчишь? разве в устах и речи пропали?
Не знаешь ли, что друг есть полезен в печали
И что много пользовать может совет здравый,
Когда по нем поступать не претят злы нравы?
15 А, а! дознаюсь я сам, что тому причина:
Дамон на сих днях достал перемену чина,
Луцию лента дана, Туллий деревнями
Награжден — ты с славными презрен именами.
Рода знатность забыта и над гербом латы
20 С царскою короною — знаки в поле златы;
А зависти в тебе нет, как в попах соборных,
Как в бабах из богадельнь, по природе вздорных.

Дворянин

Не худо ты отгадал; да мне не завидно
Одному, но знатным всем стыд небезобидной:
25 У кого еще не все стерты с рук мозоли,
Кто лаптями торговал, кто продавал голи,
Кто горшком с подовыми истер бедно плечи,
Кто извозничал в Москве, кто лил сальны свечи —
Тот честен, славен, богат, тот в чинах сияет,
30 А во мне благородство стонет, воздыхает.
Предки мои за семьсот и четыре лета
Имя несли хвальное, чудо были света:
Прапрадеда прадед мой сам владел собою;
Дед прадеда много войск топтал с похвалою;
35 Отец его на море целым флотом правил;
Кого так, как прадеда, свет когда прославил?
Деда имя, славного умом, славна делы,
Все света исполнило четыре пределы.
Каков же мой отец был — кто того не знает?
40 Паллас, Марс, судилище об нем воздыхает:
В делах войны искусен, ран полно все тело;
Битвы, осады, миры — все то его дело.
Посмотри, коли хочешь, салы нашей стены
Увидишь тут чудные и славны премены
45 Фортуны, одоленны всегда им счастливо
(Что он смертью побежден — мне немало диво).
Медалей, цепей златых по нем сто остались,
В стаканы я перелил, чтоб не завалялись.
370
В гражданском правлении, ей, был не последен —
50 Ришелье и Мазарин пред ним в делах беден.
В науках весьма глубок, над книгами ночи
Просиживал — тем горбат был и слаб на очи.
Библиотека его предивная была,
Хоть не очень велика — совершенна слыла;
55 Книги разны собраны по лучшей примете
(Помню, книга в них была добра о пикете);
Мне было хотелося убрать ими стены,
Да мышей побоялся: вещи они тленны;
Затем на цуг променял лошадей изрядных,
60 С нея же шесть себе сшил кафтанов нарядных.
Одним словом, с трудностью можно рассудити,
Что в нем больше — шпагу ли иль перо хвалити:
В обоих бо совершен, украсил он оба,
Муж достоин в веки жить и чужд быти гроба.
65 Возьми ж опять побочных всех моего рода;
Не умалил никто честь, что дала природа:
Адмиралы, вожди войск, судьи чрез все время
Главные — моей крови все то одно племя.
Рассмотри гербовники, грамот виды разны,
70 Книгу родословную, записки приказны —
Увидишь дела моих предков и кто были;
Николи вторыми те, ей, в людях не слыли,
А всю славу, всю ту честь достали трудами,
В мире нравы, а в войнах проворны руками.
75 Разсуди ж ты потому, сколь легко терпети,
Столь славны имев предки, славы не имети?

Аретофилос

Вижу я правость твою и скорби резоны,
Да позволь, если можно, сказать без препоны
И мне мое мнение, дружески советы;
80 А притом ведай, что я лукавых приметы —
Лесть, похлебство — не люблю, но что помышляю
В сердце, то и устами другу открываю.
Не пустое дело есть знатная порода;
Знаю я, сколь изящно славного быть рода,
85 Носить на себе имя, еже вечна слава,
Знаменитое в войнах, в хранении права;
Но то, когда потомок, предкам подражая,
В путь добрых ся направив, отбегает злая,
371
Когда делы хвальными в пользу всех сияет,
90 От себя себе красу — не от своих чает.
Признаю, что с корене сего так рожденны
Отрасли неправедно бывают презренны,
Что неправо заслуги забыты бывают
Предков, когда потомки в нравах успевают,
95 И в равном достоинстве что предпочесть должно
Благородного — спорить никому не можно;
Но что, когда корень здрав, да отрасли гнилы?
Ведь те уж не так честны, не так уж всем милы.
Спросись хоть у пьяницы, таковы ли дрожжи
100 Любы ему, как пиво, — отречется трожжи.
Знает он, что с пива те славные остатки,
Да плюет на то, коли не, как пиво, сладки.
Благородство голое, добрых дел лишенно, —
Суетно для ленивых имя вымышленно,
105 Которые, крася ся чуждыми делами,
Хвастают честью, юже не достали сами.
Верю: мужества предков летописцы полны,
Грамоты, в гербе знаки — доводы довольны;
Да что в сем собрании славы неполезной,
110 Коли ничто показать можешь в поднебесной?
Разве ссохший пергамент, который чрез лета
Долгая от червей мог избежать навета.
Коли, с хвального ключа ведучи начало,
Ничего не имеешь, чтоб роду пристало,
115 Глупою только надут гордостью не в меру, —
Лошадям только годен для статей к примеру;
Не пользует, верь, зваться хоть цесарско чадо,
Коли нравом грубее, неж пасущий стадо.
Добродетель, к природе знатной соплетенна,
120 Благородного чинит во всем совершенна;
Труды, разум, прилежность и добрые нравы
Лучшие благородству суть и крепки правы.
Победил ли сам враги? дал пользу народу?
Устрашил ли действами Нептуна власть — воду?
125 Сокровища ль царские тобой умноженны?
Презрев покой, подъял ли сам труды военны?
Иль, коли случай, младость в то не допустила,
Впредь в том показать себя есть ли ум и сила?
Изрядно можешь сказать, что ты благороден,
130 Ахиллу иль Гектору можешь счесться сроден;
372
Иулий и Александр и все мужи славны
Могут быть предки твои, лишь бы тебе нравны.
Ты сам, праотцев своих славу исчисляя,
За труды их, сам сказал, была им честь тая:
135 Иной в войнах победил, претерпел страх, раны;
Иным в море недруги и валы попраны,
Иной правду всем чинил, бегая обиды, —
Всех достоинства были различные виды.
Тем если б ты подражал, право б мог роптати,
140 Что тебя за другими и в пару не знати;
Что иссох уже, извял, в переднях зевая,
Когда встанет фортуна — с хлопцы ожидая;
Что спина, шея болит, жертвуя и мухам:
Им же доступ позволен к временщичьим ухам.
145 А ты, друг мой, рассмотри, есть ли хотя мало
В тебе, чтоб красу твоих имени придало.
Где военные труды, иль дел тех наука?
Ты об них и не слыхал — дядька твой порука.
Как войско расположить, как раскопать шанцы,
150 Столь дико тебе, как нам — китайские танцы;
Осады, окоп, наступ когда поминаю,
Чаешь ты, что арапским языком болтаю;
Блеск мечей и звук пушек ужаснее грома
Мнятся; не в поле сохнуть — любишь толстеть дома.
155 Как тебе поверить флот? ты лодкой не правил;
Рыбу, что живет в воде, ловить уж оставил;
Корабль ти кажется гроб, веревки — удавка,
Море — ад, парус — саван, буря — житью сбавка;
Компас, прави́ло в судах столь тебе знакомы,
160 Сколь сибирским вотякам мраморные домы.
Правительство гражданско николи не снилось
(Разве в полиции за б. .дь посидеть случилось).
Гроциус и Пуфендорф и римские правы
О тех помнить нечего: не на наши нравы.
165 Так ин Уложение? — трясешь головою,
Что то за зверь, говоришь, хоть уж с бородою.
Как доходы умножать, как прекратить бедства
Народа, лишно тебе мнится — шутки детства.
Оставляю науки высшего степени:
170 Тех не только существо, не видал ни сени;
И знаю, что те у нас уж вышли из моды:
Нескладно ученым быть и знатной породы,
373
Неполезны те? — быть так! Да в чем пользу знаешь,
И того, ей, в тебе нет: в злой глупости таешь.
175 Не только ж гол знанием, но так тебе мило
То, как, попросту сказать, дьяволу кадило.
Вместо знания прав и как свою весть волю,
Вместо искусства, как плыть по мокрому полю,
Вместо управления военного дела —
180 В распестренных бумажках вижу тебя смела.
Разложив табор велик в фараонном бою,
Дерзок приступ терпиши сущих пред тобою.
Не страшит тя бел металл, ни бомбы златые;
То твое войско побьют, то ты рвешь иные;
185 Осторожен, чтоб не мог неприятель знати,
Где твой воин слабее, где б легче достати;
Тасуешь полки твои сколько стает сила,
Чтоб недруга коварна надежда прельстила;
Как сова, распяливши на все страны очи,
190 С оружием в руках день бодрствуешь и ночи.
Напоследок, как сия уж кончится битва,
Трудней тебе без дела сидеть, неж как бритва
Тупа по твоей браде, не смоча водою,
Грубого влачима есть барбера рукою;
195 Легче дьяку не рыгнуть, теши в щах поевши,
Писцу не чесать главу, на край стула севши.
Непокоен, ищеши, где войну зачати,
Иль аламброю гремя, иль костьми стреляти.
Когда же ночь застигнет, неприятель станет,
200 Тогда уж тебе скука, тогда скорбь настанет;
И небом и землею клянешь человека,
Что во сне погребает пол своего века.
Что же, когда умным быть уж тебе наскучит,
А воля, в чем вскормлена, того искать учит, —
205 Собрав друзей, по виду имя то носящих,
Внутри же злословием против тя смердящих,
Флот целый велишь принесть плетеных сосудов,
Отъемлющих главе ум, силу прочих удов,
Ведущих к пристанищу злу и беспокойну —
210 В болезнь и в бесславие, в скудость непристойну;
Тотчас с стула сам скоча, конопать осмотришь,
Не идет ли где хоть дух, в микроскопий смотришь.
Та же малы ладии разделив всем вскоре,
В сладкое беспамятства впускаешься море,
374
215 Правишь, сказываешь ветр и тщишься чрезмерно,
Чтоб кто не сбился с пути, всяк плавал бы верно,
И толь искусство морских в палате сияет,
Что, на твердом спя полу, всюды тя качает.
Вот уж о знаньи твоем, как платье носити
220 И прочий убор, — слова нельзя говорити;
Плод сей долголетнего пути в краи чужды
Есть трудов прилежности; не без многой нужды,
Недаром ты потерял деревни, пожитки:
Знаешь, что фалды должны тверды быть, не жидки,
225 В пол-аршина глубины и ситой подшиты, —
Если кафтан согнешь, то б станом не покрыты;
Обшлагу какову быть, сколь клинья высоки,
Сколь в грудях окружности, клапаны широки —
Твое дело, и сам Рекс ничто пред тобою,
230 Только что ты усты, он проворен рукою.
Вкус в платьях опять кому больше есть знакомый?
Растрелли столь искусно не весть строить домы,
Как ты —кафтан по вкусу, по времени года,
В нем же богатству ни в чем уступает мода.
235 Что летом, что весною, что осенью кстати,
Что зимою для верху и чем подбивати,
Какой металл приличен: сребро ль или злато-
Лучше тебя иному знать уж трудновато.
Ликург когда составлял народу уставы,
240 Когда Минос критянам славные дал правы,
Не столько осторожны имели поступки,
Как ты, когда в град идешь для парчей покупки.
Тут-то правила разны щегольства и моды
Рассмотреть должно тебе, исчислить и годы
245 Свои, чтоб, как цветущи суть возраста леты,
Так блистательны в платье твоем были цветы;
Тут воздуха, времени и места все виды
Примечать, чтоб искусству не было обиды,
Чтоб в граде зелен кафтан не досаждал глазу,
250 А в поле чтоб уступал всяк позумент газу,
Чтоб бархат в иулии не тягчил бы тело,
Чтоб тафта не хвастала среди зимы смело,
Но знал бы всяк свой предел, право и законы,
Как попы искусные всякого дни звоны.
255 С каким искусством власы стрижены, подвиты,
Как в мешке завязаны, пудрою набиты,
375
Котора, с них падая на платье богато,
Трудность дает рассудить, что в них лучше — злато,
Иль ею расписании фигуры различны,
260 Столь великодушию, щегольству приличны.
Где ж в открытии сыскать табакерки можно
Стольку нежность? В ступаньи столько осторожно
Подгибаешь колена, пальцы направляешь,
Что хоть ходишь, танцовать многим ся являешь.
265 Во всем, от пят до главы, совершенство всюды,
Все в согласном убранстве радуются уды,
И можно б совершенным в щегольстве тя звати,
Если б щегольству имя совершенства кстати.
Да не сии, я сказал, благородства знаки:
270 Внутрення краса красна, прочее все — враки.
Достоинство сильно есть, если рассуждати
Хочешь, кого почитать, кому славу дати;
Впрочем, тому, кто род свой с древнего начала
Ведет, зависть, как свинье узда, не пристала.
275 Что гнуснее, как совесть иметь неспокойну,
Видя, что муж получил бедный мзду достойну!
Еще б прилично было знатна сущу рода
Тужить, коли той высок, его же природа
Сколь низка, столь и нравы плохи и развратны,
280 Ни отечеству добры, ни в людях приятны;
Если же противное зрит в том человеке,
Радоваться уж должен, что есть в его веке
Муж таков, иже делы род свой возвышает
Добрыми и полезен всем быть начинает.
285 Множество благонравных высокого чина
Есть благополучию общества причина.
И столь меньше воздыхать обиды нас нудят,
Сколь больше святы нравы тех, иже нас судят.
Что ж в Дамоне, в Луции и в Туллии гнусно?
290 Что, как их награждают, тебе насмерть грустно?
Благонравны те, умны, верность их немала,
Слава наша с трудов их нечто восприяла;
Только что прапрадеда прадед их собою
Не владел и счесть годы не могут с тобою;
295 Ночто в том? Как роду той твоему дал славу
Первый, так первы сии дают своим праву.
Твоих знают за семьсот и четыре лета,
Да ведь не тогда было творение света.
376
Край же рода немного и всех утешает:
300 Всяк бо аще добре свой рассмотреть желает,
В сохе сыщет начало блистательну роду;
Часто адмиральский дед таскал в дворы воду,
Но добродетель того славна быть причина,
Что, подлость отложивши, первого стал чина.
305 Адам князей не родил, но едино чадо
Его сад копал, другой пас по полям стадо;
Ное с собой в кивоте спасл все себе равных
Простых земледетелей, богу только нравных;
От сих начало всем нам, — убо чем гордимся?
310 Предков имя не красит, аще мы лишимся
Нравов добрых и труды не явим нас быти
Достойных так, как предки, и нам в людях слыти.
Ни подлость рода может право возбраняти,
Чтоб трудами добрыми мзду не получати.
315 Славней есть скудость рода нравы украшати
Добрыми, нежли злой нрав титлом прикрывати.
Плешивость Иулию не отняло славы:
Лаврами бо ю прикрыл и добрыми нравы.
377

«Сам автор в предисловии своем показал пространнее содержание и очистил себя, как мне кажется, довольным доказательством, так что мне о том же говорить нужды быть не видится. Сию материю описали из древних сатириков Ювенал в сатире VIII, а из новейших — Боало в V, которых наш весьма мало имитовал, как ясно может рассудить, кто всех трех сверстать похочет. Что же сатира сия разговором писана, то учинено с образца третьей сатиры Боаловой, в которой он смешной пир описывает».

Аретофилос. «Греческое имя; значит человека, который добродетель любит».

Ст. 13. Много пользовать может совет. «Опасно всегда следовать одному своему мнению. Человек бо часто в рассуждении своем ошибитесь может, и для того совет здравый весьма нужен нам, если не так часто погрешать хотим. Когда же злы нравы, в сердце нашем вкорененные, не допускают нас охотно принимать увещания друзей, то уже нет надежды исправления, разве Христос спаситель вторицею воскресить Лазаря снидет».

Ст. 20. Знаки в поле златы. «Знаком я разумею фигуры, которые кто в гербе носит; таковые знаки, когда из металлов, т. е. серебра или золота составлены, то честнее, нежели бы они были из колеров или цветов».

Ст. 21. Как. в попах соборных, как в бабах из богадельнь. «Не слыхано еще, чтоб несколько попов у одного собору могли пребыть без зависти меж собою, подобным образом и в богадельнях бабы нищие; а все то от жадности и сребролюбия, которое, не вем каким образом в священническом чине вкоренилося. Всяк уже из них печальным взором смотрит на богатство, которое не в его руках».

Ст. 27. Кто горшком с подовыми. «В сем стихе и следующем автор напоминает первое состояние самых подлейших. Что подлее, как быть пирожником. Но господин дворянин нерассудно попрекает незнатью пород благонравного простака».

Ст. 33. Сам владел собою. «Свое имел государство или княжение и был никому подвластен».

Ст. 34. Дед прадеда много войск. «То есть главным воеводою

505

был (как уже потерял свою землю) и многажды победоносец над войски неприятелей».

Ст. 35. Отец его. «Прадеда отец был адмиралом, и, как видеть, главнейшим, понеже всем флотом правил».

Ст. 40. Паллас. «Та же Минерва, наук богиня, Юпитера дщерь, рожденна из мозгу его без матери».

Ст. 43. Салы нашей стены. «Знать, у отца сего дворянина в сале по стенам расписаны были войны, в которых он присутствовал: иные благополучно выигранные, а иные, в которых его сторона урон получила; однако ж все то великодушием своим преодолел».

Ст. 50. Ришелье. «Арманд Иоанн, кардинал де Ришелье, был человек искуснейший в политических делах и много прославил имя свое в царствование Лудовика XIII, короля французского. В малолетстве сего короля, его умом королева, мать младенца, всем государством правила. Благоразумием своим так себя возвысил, что вдруг он был пэр и адмирал Франции, командор орденов королевских, начальник и надзиратель навигации и коммерции французской, секретарь и вскоре министр штатский, епископ лузанский и аббат десяти монастырей. Книга его под титулом «Тестамент кардинала де Ришелье» довольно показывает, какою политикою изобиловал муж сей. Родился он от Францишка Дюплеси, господина де Ришелье, кавалера орденов королевских и великого прево Франции, в Париже, сентября 5, лета Христова 1585, умер там же 4 декабря, л. X. 1642. Здание его есть Сорбонна, феологическое собрание в Париже. И. Мазарин. Иулий, кардинал Мазарини, родился в Италии, в городе Писцина, 14 июля. л. X. 1602, от подлых родителей. Чрез науку свою до того потом произошел при дворе римском, что нунцием екстраординарным послан во Францию л. X. 1634, а в 1641 учинен кардиналом, тоже от короля Лудовика XIII статским советником и душеприказчиком по себе. В малолетстве Лудовика XIV великие знаки остроумия и знания дел политических показал, что можно видеть в житии Лудовика XIV. Книги, которые он сочинил, не в малой похвале у политиков имеются, только не весьма в своих максимах благочестив и правосудлив. Умер в Венсене 1661, марта 9. Он заключил славный мир с ишпанцами на острове фазанов».

Ст. 56. Добра о пикете. «Пикет есть игра картежная, в которой только 2 человека играть могут».

Ст. 65. Побочных всех. «Обычайно, но неправильно именем побочных разумеют детей не от законной жены, но здесь побочным в роде значит того дворянского сродника, который не из одной с ним линии, наприклад: его дядю, двоюродных братей и проч.».

Ст. 83. Не пустое дело есть знатная порода. «От сего стиха разуметь можно, что автор не хулит благородства преимущество, но показывает, что кто одним благородия именем довольствуется, небрежа о добрых делах и нравах, тот в нем малую себе красу находит».

Ст. 86. В хранении права. «То есть в правосудии».

Ст. 90. От себя себе красу. «Сиречь от своих собственных дел себе славу достать тщится; а не на ту уповает, которую нажили чрез труды предки его».

Ст. 91. С корене сего так рожденны отрасли. «Т. е. от благородных предков такие благонравные потомки».

506

Ст. 95. И в равном достоинстве. «Общее почти всем благорассудным политикам мнение есть, что если бы два человека было, из которых один был бы подлого роду, а другой из знатной фамилии, и надлежало бы из них двух в чин какой одного удостоить, а достоинство их обоих равное, т. е. и заслуги персональные, и ум, и благонравие, и службы время обоих равно, то должно предпочесть благородного для того, что хотя персональные их качества обоих равны, да благородного и предки услуги показали, а простолюдный сам первый в пользу отечества трудится; к тому же тот всегда лучше радит о общем интересе, который, ежели тому повреждение учинится, и он нечто потерять имеет, а благородные обычайно большие имения и владения в государстве имеют и потому с большим усердием и от внешних неприятелей защищают и внутренней того пользы ищут».

Ст. 111. Разве ссохший пергамент. «Грамоты обычайно пишутся на пергаменте, чтоб долее могли быть невредимы. Есть же пергамент зайча кожа, так чисто и бело выделана, что можно по ней писать как по бумаге».

Ст. 112. От червей мог избежать навета. «Т. е. которого черви не грызли, но уцелел чрез много лет».

Ст. 113. С хвального ключа. «Тут ключ значит место, откуду ручей какой истекает; источник по-книжному».

Ст. 116. Лошадям... к примеру. «Пословица есть у русских весьма умная; спесь только лошадям пристала; к сему автор аллузию делает в сем стихе».

Ст. 124. Нептуна власть. «Нептун, брат Юпитера и Плутона, сын же Сатурна, есть (по баснословию древних) бог, который водами морскими владеет».

Ст. 141. В переднях зевая. «Т. е. с великою скукою ожидая, не имеючи другой компании, кроме холопьев».

Ст. 143. Жертвуя и мухам. «Т. е. кланяяся с покорностию и самым последним людям, которые к временщикам доступ имеют, ища в них себе помощи...».

Ст. 146. Твоих. «Разумей сродником или роду своему, понеже обычайно, когда кто хочет сказать, что такой-то человек ему родня, говорит: он мне свой; и потому во втором лице твои употребил сатирик».

Ст. 148. Дядька твой порука. «От которого воспитание ты имел».

Ст. 160. Сибирским вотякам. «Вотяки суть народ особливый в царстве Сибирском, императрице российской подвластны. Люди весьма дики, в полях пустых обитающие и никакого твердого жилища и постоянных домов имеющие. Житье свое провождают в шалашах и редко два годы на одном месте живут. Таким людям, чаю, довольно дики марморные домы».

Ст. 163. Гроциус. «Гуго Гроциус был родом голландец из города Дельфт, муж остроумный, и в гражданском правлении и в делах политических не последний. Между прочими его издания книгами крайную у всех ученых принесла ему славу та, что под титулом: О правах войны и мира, в которой первый основательно изъяснил закон естественный. О сей его книге сатирик поминает в сем стихе. Родился Гроциус лета Христова 1583, умер 1645 г.

507

И. Пуфендорф. Самуил Пуфендорф, историограф короля шведского, искуснейший нашего века человек в истории и политике; издал на латинском языке преизрядные книги, как-то: «Введение в историю», которая переведена по-русски; потом под титулом: «О должностях человека и гражданина». Именем Пуфендорфа сатирик сии две последние его книги означает, в которых содержится основание всего права естественного. Умер Пуфендорф лета Христова 1694, месяца октября, 6 дня, в 63 лето своего возраста». И римские правы. «От Иустиниана сочиненные. Различные того суть части и в многих государствах правам общим основанием были».

Ст. 169. Науки высшего степени. «Таковы суть: алгебра, астрономия, феоретическая катоптрика и прочая, которые в житейском употреблении не столько нужны».

Ст. 175. Не только гол знанием. «Не только глуп и ничего не знаешь, но и знать ничего не хочешь, что есть сущее, богу противное упрямство».

Ст. 177. Как свою весть волю. «Наука, которая сему научает, есть философия нравоучительная. Та, нам представляя должности наши, показывает, как нам весть себя, что делать и чего отбегать».

Ст. 181. В фараонном бою. «Фараон есть игра в карты».

Ст. 192–194. Трудней тебе... барбера рукою. «Труднее тебе без игры сидеть, нежели когда тебя неискусный барбер тупою бритвою по немокрой бороде бреет».

Ст. 195. Легче дьяку. «Нельзя тем людям удержать ветра в себе и за великую тяжесть своего тела (обычайно бо все толсты живут), и за пищу жирную, и многое питье, которое места ветру не оставляет; к тому ж они то в стыд себе не ставят, так, как подлые голландцы, нижним проходом лишний ветр выпускать в неучтивость не вменяют».

Ст. 196. Писцу не чесать главу, на край стула севши. «Не возможно есть подьячему не почесать головы, когда садится на стул, а обыкновенно они не всем седалищем садятся на стул, но маленько на край стула с великою трудностию; опрется так, что больше на коленках стоит. Кто любопытен — может искусить, ежели автор правду говорит или нет».

Ст. 198. Аламброю гремя. «Аламбра — игра картная, от ишпанцев вымышленна, весьма забавна... А для того аламброю гремя, что в эту игру больше марками (или знаками) играют, которые обыкновенно живут костяные и для того, когда их на тарелку складывают, в игре гремят. Иль костьми стреляти. Понеже много обману живет, ежели рукою кости метать; обыкновенно их из деревянных стаканов выкатывают, и потому некое сходство с стрельбою имеет игра сия».

Ст. 199. Неприятель станет. «Перестанет играти».

Ст. 203. Умным быть наскучит. «Нельзя пьяного умным звать, ибо лишитье вина ум выгоняет».

Ст. 210. В скудость непристойну. «Непристойно и гнусно убожество, то, которому сам кто подал причину; невольная же нищета хулы не достойна».

Ст. 211. Конопать осмотришь. «Т. е. осмотришь затычку бутылок, которую обычайно засмаливают, и потому с конопатью сходство некое имеет».

508

Ст. 212. В микроскопий смотришь. «Микроскопий есть инструмент диоптрический, чрез который самую малейшую вещь пространну и ясно видеть можно. Когда и от кого сии (микроскопии) вымышлены неизвестно, только что до 1618 г. их не бывало; потому знатно, что Иероним Сиртурус, который в том году «О начале к сочинению телескопиев» книгу издал, об них не упоминает».

Ст. 213. Малы ладии. «Как при больших кораблях боты или шлюпки бывают, так при бутылках рюмки или кубки быть должны».

Ст. 215. Правишь. «Управляешь весь чин веселия». Сказываешь сетр. «Сказываешь, какое здоровье пить».

Ст. 216. Чтоб кто не сбился с пути. «Чтоб кто не отбился от рюмки, не забыл бы, какое здоровье выпить, но всяк бы равно и правдиво пил».

Ст. 232. Растрелли столь искусно. «Граф Растрелли, родом итальянец, в российском государстве искусный архитектор. За младость возраста не столько в практике силен; что же в вымыслах и чертежах — почти первый. Инвенции его в украшении великолепны, вид здания его казист; одним словом, может увеселиться око в том, что он построит».

Ст. 237. Какой металл приличен. «По мнению щеголей, летом золото носить неприлично так, как зимою серебро, а резон к тому, что золото тяжелее, и потому теплее».

Ст. 239. Когда составлял. «Ликург был один из десяти ораторов афинейских, который многие в пользу республики законы уставил. Смотри житье его, описано в Плутархе».

Ст. 240. Когда Минос критянам. «Минос I того имени король был критский, и за сына Юпитерова почитается, которого имел из Европы, когда в быка преобразился. Так по баснословию древних. Правда же самая есть, что красавица эта, похищенная и на корабле, которому имя было Бык, привезенная в Крит к царю Асгорию (которого за крайнюю его доброту Юпитером называли), в жены взята и бысть мать его, Миноса. Славен Минос суровым законов защищением и учреждением многих прав, народу своему полезных, и для того стихотворцы сказывают его быть судьею в аде. Начал он царствовать в лето по создании света 2645».

Ст. 250. Всяк позумент газу. «Газ есть легкий, одноличный позумент и почти кружево серебряное или золотое; на полевых платьях и в городе летом его употребляют, и вкус платью дает лучше всякого позументу».

Ст. 251. В иулии. «В иулии месяце, или, лучше сказать, в летнее время, в теплую пору».

Ст. 254. Как попы искусные. «В великое невежество себе почел бы иной поп не знать, в какой колокол своей церкви звонить в будни, в какой воскресный день и в какой в праздники, и многие из них лучше знают как звонить, нежели что читать».

Ст. 261. Где ж в открытии и проч. «Так щеголи и в том тщательны живут, что редко коробку свою с табаком одним образом отворяют, а всегда с великою бережью и принужденным искусством».

Ст. 263. Подгибаешь колена. «За красу себе почитают щеголи ходьбу такую, в которой всякая ступень мерою бывает, и для того

509

тe поважно ступают, первее пальцами опершися, потом же и пяту опущая».

Ст. 266. В согласном убранстве. «В одноличном уборе, или в уборе, который весь хорошо прибран».

Ст. 268. Если б щегольству имя совершенства кстати. «Т. е. если б прилично было щегольство совершенством назвать. Не худо сатирик сумнится имя сие такому приписать искусству; одна бо добродетель совершенством право зваться может; все прочее не полезно, иногда и вредительно, убо несовершенно».

Ст. 271. Достоинство сильно есть. «Сиречь, коли хочешь знать, кого почитать и кого иметь за славного человека, не имение титлов, но достоинство его (или Mеrita) рассмотрять должно, т. е. его нравы добрые, заслуги важные, знание, искусство и проч. собственные человеку украшения».

Ст. 278. Коли той высок. «Сиречь коли тот честен, богат, славен и достоинствами высокими почтен».

Ст. 281. Если же противное зрит. «Сиречь если видит, что хоть худороден, да добронравен, прилежен, не горд и во всем добром радетелен».

Ст. 284. Полезен всем быть начинает. «Добрый человек в партикулярном состоянии немногим полезен быть может, в знатное же достоинство если произведен бывает, редко кто доброту его не искусит».

Ст. 288. Тех, иже нас судят. «Тех, которые над нами власть некакую имеют, которые пекутся о благосостоянии нашем и проч.».

Ст. 292. Слава наша с трудов их. «Т. е. слава наша от их трудов несколько возросла; нечто и они помогли к приобретению славы отечества нашего».

Ст. 294. И счесть годы не могут с тобою. «Не могут те фамилии своей знатность показать за столько лет, сколько ты показал».

Ст. 297. Твоих знают. «Сиречь предки твои знамениты стали за 704 лета, да ведь не то начало человеческого рода. Были и прежде люди, из которых какой-нибудь и тебе был древнейший предок, нежели те, которые знамениты фамилиею».

Ст. 299. Край же рода. «Т. е. первоначалие фамилии».

Ст. 301. В сохе сыщет начало блистательну роду. «Сиречь доберешься того, что знаменитый род твой от мужика начало имеет, и поистине кто может сказать, что он из веков дворянин, хоть сколько ни считать древности рода своего лет, нужно напоследок исповедать, что некто из предков сохою и трудами хлеб свой добывал».

Ст. 302. Часто адмиральский дед. «Известно есть, что ни один адмирал в России не имел деда водовоза, но все знатного были дворянства, и потому видеть можно, что не в хулу их автор стих сей написал. Намерение его есть изъяснить, что часто многие из подлости добродетельми своими великие достоинства доставали и что нет таких, которого бы племя не из подлого рода начала некогда произошло; для того же адмиральский дед, а не иного кого, что между им и водовозом аналогия некакая противная имеется: сей бо воду таскает, той же водами обладает».

Ст. 303. Но добродетель того. «Прилично сему Мариус сказал некогда шляхетству римскому (Саллустий в войне юргуртинской):

510

Quod si jure despiciunt me, faciant idem majoribus suis, quibus utl mihi ex virtute nobilitas cepit, то есть: коли они праведно меня презирают, то же и предкам своим да учинят, их же, яко же и мое, от добродетели благородие начало восприяло».

Ст. 311–312. И труды не явим... слыти. «Так сие разумей: если трудами своими не покажем, что и мы достойны зваться или имя то носить, что наши предки носили».

Ст. 317. Плешивость Иулию. «Есть некоего автора рассуждение, что Иулий Кесарь был плешив, но что тот недостаток природы покрыл лаврами, которыми за многие победы венчан был. Можно худородие уподобить сему власному на главе недостатку: обоя бо не от нашего произволения и худых наших поступков бывают, но от природы; обоя же и прикрыть трудами удобно можем».


Кантемир А.Д. Собрание стихотворений Ранние редакции. Сатира II. На зависть и гордость дворян злонравных // А.Д. Кантемир. Собрание стихотворений. Л.: Советский писатель, 1956. С. 368–377, 505–511. (Библиотека поэта; Большая серия).
© Электронная публикация — РВБ, 2006—2019. Версия 2.0 от от 20 января 2018 г.

Загрузка...
Loading...
Loading...
Loading...