Глава IX
Жажда приключений

Ему хотелось бежать.

Он охотно бы прыгал через канавы, если б таковые оказались на его пути, — таким он чувствовал себя подвижным и юным.

Его одолевал восторг, он удивлялся осмысленной и яркой окраске домов, милым лицам окружающих. Безобразная карикатура исчезла.

Его возбужденный ум воспринимал все с одобрением, глаз видел лучше, он чувствовал, как что-то сняло дурной налет, освежило все лица.

Заманчиво развернулось над ним синее северное небо, и сладостные лучи солнца играли на стеклах домов.

С удовольствием вошел Локонов в парикмахерскую.

Вышел бритый и нафиксатуаренный.

Даже походка его как-то изменилась, приобрела какую-то твердость.

Почти взглядом полководца он обвел улицу.

Он решил покорить Юлию.

«Сегодня среда, — вспомнил он, — вечером Юлия будет в зеленом доме».

Весь день пронаслаждался Локонов жизнью.

Гуляя, обдумывал, что он Юлии скажет.

Весь день он улыбался встречным девушкам и юношам, мысленно причисляя себя к их полку.

А когда наступил вечер, он вошел в зеленый дом.

Незнакомый голос (громко):

— На Путиловском заводе жил козел Андрюшка. Просыпаясь утром, шел козел в кабак. Там его угощали. Налижется, бредет по улице, покачивается. Да и погиб он, как настоящий пьяница: встал на рельсы, поезд идет, орет вовсю, а Андрюшка хоть бы что, пригнул голову.

400

Он был серый, пушистый, огромный.

И была у него жена.

Он стал ее приучать тоже пьянствовать.

Утром встанет и гонит ее к кабаку.

Приходили они в кабак. Кто не давал, того Андрюшка пытался боднуть. Перед тем как войти, стучал в дверь Андрюшка. Сам кабатчик подносил ему в чашке.

Голос Торопуло (радостно):

— Розы похожи на рыб.

Это не мной подмечено.

Возьмите любой каталог, и вы найдете в нем лососинно-розовые, лососинно-желтые, светло-лососинные розы.

Встречаются розы, похожие на молоко, фрукты и ягоды.

Одни вызывают представление об абрикосах, другие о гранатах.

Есть розы светяшиеся, как вишни.

Женский голос (томно):

— Дядюшка мой был помещик. Вздумал он стать промышленником на американский лад. Решил превратиться в цветовода. Выписал он из Рейнской долины разные сорта роз. — Помню дуги металлические на воротах, на одной мелкие белые вьющиеся розы, на другой — красные. Дядюшка все доверил садовнику. Выписал он его из-за границы. Дядюшка разорился на этом деле. Потом какой-то парвеню воспользовался его идеей.

— Что ж вы: все молчите и ничего про обезьян, про попугаев, про цветы не расскажете, — обратилась Юлия к Локонову.

— Да ведь это довольно неинтересно, — ответил сияющий и свежий Локонов. — Что ж про них рассказать.

Попугаи — это те же оперенные обезьяны. Конечно, они придавали особый колорит квартирам. Теперь попугаев и обезьян нет — и не жалко нисколько, что их нет. И цветы тоже были признаком определенного быта.

Возьмем хризантемы в петлицах или бутоньерки какие-нибудь, букетцы перед приборами.

Быт исчез — и определенные цветы исчезли.

Сейчас у нас любимого цветка нет и неизвестно, какой будет.

Локонов стал смотреть на Юлию.

— Что ж вы не пригласите меня к себе? Мне очень бы интересно узнать, как вы живете, — сказала Юлия.

Локонов был застигнут врасплох.

— Приезжайте, — ответил он, краснея и бледнея. — Только, мне кажется, это будет для вас неинтересно.

401

— Нет, очень интересно, — ответила девушка. — Давайте условимся сейчас! Завтра! Хорошо?

Юлии хотелось проявить свою энергию вовне, растормошить Локонова. В ней жила, неясная для нее самой, жажда приключений. Инстинктивно она выбирала приключения не очень опасные.

«Чем же украсить мою комнату, — думал Локонов, — для посещения моей воображаемой невесты? Как же я буду ее занимать? Придется съездить к матушке, взять остатки китайских вещиц, куски парчи, несколько гравюр с подтеками, графинчик, две рюмки, какой-нибудь подносик, купить цветов, выпросить у Жулонбина гитару, — как будто Юлия играет на гитаре. Может быть, вечер и пройдет, как у молодых людей. Куплю немного вина, баночку шпрот, печенье, яблок кило полтора, немного винограду, положу в вазу с оленем».

Весь день занимался Локонов приготовлением к приему милой гостьи. С утра он же стоял в очередях или забегал в кооперативы. Сделав нужные покупки, он отправился к своей матушке и стал отбирать необходимые предметы роскоши и уюта.

Матушки не было дома. Локонов насилу отыскал ключ и отпер сундук. Он достал какого-то китайского будду, ямайского духа с длинными ушами, карфагенскую лампочку с изображением верблюда, головку от танагрской статуэтки, гравюру с изображением игры в трик-трак, куски голубой китайской парчи, книгу о кружевах. С буфета он снял вазу с оленем. Раскрыл буфет, взял четыре рюмки в виде дельфинов и графин, легкий, как вата. Взял еще диванную подушку с вышитыми васильками и пекинский веер из голубиных и павлиньих перьев. Все это упаковал и повез в свою комнату.

По дороге думал: как все это бедно и нехорошо для любви.

Голубой китайской парчой он накрыл столик.

На парчу поставил цветной графинчик.

Рядом с графинчиком поставил мельхиоровую вазу с оленем.

В вазу положил яблоки, груши и виноград.

По тарелочке распределил ветчину, сыр и зернистую икру.

Поставил два прибора.

Перед каждым прибором по две рюмки.

Подушку прикрепил к спинке венского стула.

«Как бы скрыть стены... и потолок очень закопчен... Вид у комнаты очень мрачный и сырой. Чем бы умерить свет электричества. Закутать лампочку какой-либо материей — уж слишком глупо. Уж лучше бы свечи, они бы, может быть, придали комнате призрак чистоты.

402

Был бы освещен, главным образом, стол. Да и то, что я одет не совсем хорошо, тоже было бы не так заметно... Но свечей сейчас достать негде, только разве у Жулонбина, да этот скряга ни за что не даст, хотя у него они есть всевозможных цветов и толщины. У матери моей, наверно, есть где-нибудь в сундуке, да ехать теперь, пожалуй, поздно, полтора часа езды туда и обратно. В моем распоряжении четыре часа, пожалуй, успею. Нет, так нельзя».

Еще раз окинул взглядом Локонов комнату, не выдержал и поехал за свечами.

— Ну вот и я, — сказала Юлия. — Как у вас здесь уютно, и свечи горят. Оригинально.

— Лампочка испортилась, — ответил Локонов. — У меня мебели, конечно, нет, но вот, садитесь на этот стул.

— И гитара на стене висит, вы играете на этом инструменте? — спросила девушка.

— Немного, — соврал Локонов.

— На улице холодно, — сказал Локонов. — Хотите сейчас рюмочку токайского?

Локонов подошел к столу, налил, чокнулся с Юлией.

— За что ж мы выпьем? — спросил он.

— За наше знакомство, — ответила Юлия. — А это что за статуэтки там у вас стоят?

— Это восточные, — ответил Локонов. — Это, должно быть, какой-нибудь злой дух. Не правда ли, лицо отвратительное? И нос приплюснутый, и уши до плеч, и рот до ушей! А вот пекинский веер из голубиных и павлиньих перьев. А вот китайская парча.

«Еще бы что показать», — с тоской подумал Локонов, чувствуя, что не о чем говорить.

— А вот гравюра. Это старинная игра в трик-трак. Я налью еще, — добавил Локонов и засуетился. — Да что ж мы стоя пьем, давайте сядемте за стол.

Сели.

— Вот шпроты, — предложил Локонов. — Вы любите шпроты? Или, может быть, кусочек сыру. А потом вы сыграете, не правда ли?

— Что же вы сыграете и споете? — спросил он.

— А вы что хотите? — спросила Юлия.

— То, что вы любите.

Наступил рассвет.

— Вот, трамваи пошли, — сказала Юлия.

403

— Мы как будто ничего провели вечерок! — нерешительно спросил Локонов.

— Я вас провожу, — предложил Локонов.

— Давайте пойдемте пешком, — сказала Юлия.

Ей было слегка грустно.

«Что же, — думала она, — он даже не поцеловал меня, неужели я ему не нравлюсь...»

Локонов проводил девушку до дому. Говорила Юлия. Локонов только поддакивал. Опять Юлии показалось, что только с ней Локонов говорит о пустяках, что с другими он говорит хорошо, умно и интересно, что это оттого, что она для него недостаточно развита.

— Вы меня не презираете, — спросила она, — за то, что я пришла к вам?

Локонов вернулся в свою комнату, взглянул на остатки пиршества, и ему стало жаль себя и отчаянно скучно.

«Одинок, по-прежнему одинок, — подумал он, — никак не вернуть молодости, ясного и радостного ощущения мира».


Конст. Вагинов. Гарпагониана. Глава IX. Жажда приключений // Конст. Вагинов. Полное собрание сочинений в прозе. СПб: Гуманитарное агентство «Академический проект», 1999. C.335—432.
© Электронная публикация — РВБ, 2018–2024. Версия 4.0 от 25 октября 2023 г.