ПОЭМЫ

CTÉHO

(с. 333)

Печатается по беловому автографу — Британский музей, № 40640 (Лондон); микрофильм: ИРЛИ, № 66.

Впервые опубликовано: Гол Мин, 1913, № 8, с. 217—254, с некоторыми неточностями. Там же воспроизведено факсимиле титульного листа с указанием времени написания поэмы: «Начата 21-го сентября 1834-го года. Окончена 13-го декабря 1834-го года».

В собрание сочинений впервые включено в издании: Т, Сочинения, т. XI, с. 19—60.

Публикатор поэмы М. О. Гершензон указал в послесловии, что рукопись сохранилась в архиве А. В. Никитенко. Однако, когда в 1920 г. этот архив поступил в ИРЛИ, рукописи «Сте́но» там не оказалось.

Много лет в Советском Союзе местонахождение автографа не было известно, и во всех изданиях сочинений Тургенева текст поэмы печатался по публикации Гершензона.

В январе 1962 г. известный английский библиограф Дж. С. Г. Симмонс сообщил, что рукопись «Сте́но» хранится в Британском музее, и вскоре прислал в ИРЛИ микрофильм поэмы.

Автограф «Сте́но» заключен в тетрадь с твердой обложкой, на которой написано: «Сочинение И. Тургенева». Размер тетради 32×22 см, она содержит 37 пронумерованных страниц и титульный лист. Конец текста, после стиха 1229, записан на поле последней страницы. После текста написано: «Конец» и подпись: «И. Тургенев».

На полях рукописи имеются пометы и замечания. По предположению Гершензона, они принадлежат П. А. Плетневу.

Проследим историю рукописи от момента ее появления до передачи в Британский музей. Закончив «Сте́но» в декабре 1834 г., Тургенев в 1836 и 1837 гг. давал рукопись поэмы профессорам С.-Петербургского университета, где он тогда учился, П. А. Плетневу, а после него — А. В. Никитенко (об этом см. ниже). Значительно позже, вероятно, в период своего сотрудничества в «Современнике» (1847—1860), Тургенев подарил рукопись «Сте́но» А. Я. Панаевой, о чем имеется указание на первой странице: «Сей экземпляр подарен мною А. Я. П. — И. Т.» (см. с. 337; инициалы расшифрованы Гершензоном). В послесловии к первой публикации указано, что «возможностью ознакомить читателей с этим неизданным юношеским произведением Тургенева мы обязаны душеприказчику наследников Никитенко — А. И. Старицкому» (Гол Мин, 1913, № 8. с. 254). Как попала рукопись от Панаевой к Никитенко, установить не удалось. При рукописи находится записка, рассказывающая о дальнейшей судьбе автографа. «Рукопись И. С. Тургенева принадлежит M. M. Любощинскому, к кот<орому> перешла от отца, кот<орый> в свою очередь получил ее от А. В. Никитенко, его друга и родственника. (См. зап<иски> Никитенко.) (Никитенко

547

был женат на Каз<имире> Каз<имировне> Любощинской.) Прим<ерная> оц<онка> 10 пуд<ов> муки». Но обмен автографа Тургенева на муку не состоялся, и M. M. Любощинский, взяв рукопись с собой, уехал за границу. В 1922 г. он продал ее в Британский музей, о чем также сохранился приложенный к рукописи документ: «Purchased of М-r Lyuboschinsky, 13 May 1922». <Куплено у г-на Любощинского, 13 мая 1922 г.> В каталоге Британского музея рукопись зарегистрирована в сентябре 1927 г. под номером 40640. Подробно см. об этом: Т сб, вып. 1, с. 9—14.

В период работы над «Сте́но» Тургенев еще недостаточно хорошо владел техникой стихосложения. Написанная пятистопным ямбом, поэма в ряде случаев сбивается на шестистопные, четырехстопные, трехстопные и даже двухстопные размеры. Есть и другие погрешности. Встречаются то развернутые, то краткие формы отдельных слов, также нарушающие ее стройность. В некоторых случаях вместо слова «Сцена» написано — «Явление». Отдавая свое произведение на суд таким авторитетам, какими были для него Плетнев и Никитенко, Тургенев, однако, не счел нужным исправить свои ошибки, хотя бы с чисто внешней стороны.

Плетневу поэма не понравилась. Не называя автора, он критически разобрал ее на лекции, отметив недостатки и погрешности. Но, встретив Тургенева на улице, подозвал его, «отечески пожурил» и заметил, что в нем «что-то есть!». Плетнев пригласил Тургенева на свой литературный вечер, где начинающий автор впервые видел Пушкина. Позднее Плетнев рекомендовал к печати в «Современнике» некоторые стихотворения Тургенева (см.: «Литературный вечер у П. А. Плетнева». — Наст. изд., Сочинения, т. XI).

Никитенко Тургенев послал «Сте́но» в числе своих других ранних произведений. В сопроводительном письме от 26 марта (7 апреля) 1837 г. он привел отзыв Плетнева о его поэме и сам перечислил ее недостатки, в том числе неправильный размер стихов. Но Тургеневу хотелось не столько познакомить Никитенко с поэмой, сколько рассказать ему о своих литературных планах и замыслах, чему и посвящена большая часть письма (см.: Наст. изд., Письма, т. I). Ответ Никитенко и впечатление его от поэмы нам не известны.

Через 30 лет в очерке «Литературный вечер у П. А. Плетнева» Тургенев назвал «Сте́но» «нелепым произведением», где «с детской неумелостью» выражалось рабское подражание байроновскому «Манфреду» (Наст. изд., Сочинения, т. XI). Это подражание сказалось и в образе главного героя, противопоставленного природе и окружающим его людям, и в отдельных положениях (Сте́но, спасенный Джулией и Джакоппо, — ср. Манфред, спасенный охотником. Сте́но и Антонио — ср. Манфред и аббат и т. п.), и в текстуальном совпадении некоторых монологов. Однако в противоположность поэме Байрона, где среди действующих лиц преобладают символы (Духи, Парки, Ариман, Немезида. Фея Альп), Тургенев попытался создать конкретные человеческие образы (подробно об этом см.: Гол Мин, 1913, № 8, с. 260—264). Внутреннему облику своих героев писатель придал некоторые индивидуальные черты. Так, для Джулии

548

характерны страстность, непосредственность; для Джакоппо — честность, благородство, высокоразвитое чувство долга; даже в маленькой роли Риензи показаны присущие ему черты любящего семьянина.

В этой ранней поэме видны первая попытка автора создать философское произведение и первый опыт его работы над характерами героев. А о своем юношеском увлечении Байроном, в частности «Манфредом», Тургенев вспомнил в конце жизни в стихотворении в прозе «У-а... У-а!» (см.: Наст. изд., Сочинения, т. X).

В ныне публикуемом тексте, по возможности, сохранены все его особенности. Исправлено лишь графическое расположение некоторых элементов (эпиграфы, например, в рукописи помещены раньше заглавия, которое повторено дважды) и упорядочена пунктуация, однако характерные для поэмы тире вместо запятых сохранены.

Стр. 333, строки 4—7. Счастлив, кто с юношеских дней... — Начало стихотворения H. M. Языкова «Элегия» (1824).

Строки 9—3. But we, who name ~ of prides... — Слова Манфреда из одноименной поэмы Байрона (акт I, сц. 2).

Строка 15. ... fly; while thou’rt bless’d and free... — Слова Тимона из трагедии Шекспира «Тимон Афинский» (д. IV, сц. 3).

Ст. 30. Ленивый лазарони равнодушно... — Лазарони, или лаццарони, — неаполитанский бедняк.

Ст. 32. И смуглый кондоттиери здесь лежит... — Кондоттиери, или кондотьер, — предводитель наемной дружины в Италии в XIV — XV вв. В данном случае — наемный убийца.

Ст. 68. Ты, ясное, в величии холодном! — На полях против этого стиха помета: «очень хорошо».

Ст. 98—106. Я часто думал ~ Пусть сбудется, чему должно! Вперед! — Отчеркнуто.

Ст. 109—114. Тихо солнце над водами ~ Я ждала тебя давно! — Отчеркнуто.

Ст. 137. ...могучие объятья... — В рукописи подчеркнуто и на полях помета: «это хорошо».

Ст. 138. Изменчивее сердца девы... — На полях написано: «а это, кажется, неправда».

Ст. 259—270. Как здесь пустынно все! ~ Стою, терзаемый самим собой... — Отчеркнуто.

Стр. 361, между ст. 657—658. Во мраке постепенно образуется белая окровавленная фигура. — Ср. со словами Дежнева в романе «Рудин» (1855): «Вы, может, думаете, я стихов не писал? Писал-с, и даже целую драму сочинил, в подражание „Манфреду“. В числе действующих лиц был призрак с кровью на груди, и не с своей кровью, заметьте, а с кровью человечества вообще» (Наст. изд., Сочинения, т. V).

Ст. 742. Мне что-то говорит: бежи! — Слово «бежи» подчеркнуто и на полях ироническая приписка: «отчего не беги?»

Ст. 763—766. Он от нее ушел в могилу ~ Быть славным у людей... — Отчеркнуто и на полях приписано: «Exagération» <Преувеличение. — франц.>.

Ст. 838—845. А! этот череп!.. ~ а теперь!.. Кто знает? — Ср.

549

со словами Гамлета из трагедии Шекспира «Гамлет, принц Датский»: «У этого черепа был язык, и он мог петь когда-то...» и т. д. (акт V, сц. 1. — Шекспир У. Полн. собр. соч. М., 1960, т. 6, с. 131—132).

Ст. 935. Лежит мета твоей несчастной жизни... — Мета — цель.


Комментарии: И.С. Тургенев. Стено. // И.С. Тургенев. Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. М.: Наука, 1978. Т. 1. С. 547—550.
© Электронная публикация — РВБ, 2010—2019. Версия 2.0 от 22 мая 2017 г.