17. <3аявление К. Вагинова... > (с. 459)

С 16 августа по 4 сентября 1931 г. в ленинградском Союзе писателей проходила дискуссия о творческих методах поэзии. Открылась дискуссия докладом Сергея Малахова «Лирика как орудие классовой борьбы», посвященным разоблачению «тенденций реакционного осмысления советской действительности» в книгах Сергея Спасского «Особые приметы» (1930) и — в основной своей части — Вагинова «Опыты соединения слов посредством ритма». Итоговую книгу Вагинова, вышедшую в феврале 1931 г., предваряло анонимное предисловие, которое Малахов называет «предупредительно-разоблачительным». Это предисловие, заметим в скобках, было написано при участии самого Вагинова, а точнее — представляло собой обработанную (коллективно или В. М. Саяновым?) запись ответов на заданные ему вопросы. В докладе Малахова говорилось:

Самодовлеющее описание процессов поэтического творчества, запутанное сочетание античных, архаических и прочих литературных реминисценций, отвлечен не йш их рассуждений на ничтожнейшие темы — таков круг, из которого не выходит Вагинов вопреки демагогическому заявлению автора предисловия, что «только невнимательный читатель не увидит у Вагинова внутренней борьбы сталкивающихся элементов, борьбы эпох, тяжбы поэта с «проклятым богом сухой и злой Эллады». Анонимный автор не понимает: что эта «борьба эпох» не больше чем поэтическое выражение разорванности сознания самого поэта, его внутренних противоречий, не выходящих за круг неприятия реального мира пролетарской диктатуры. <...> Идеалистически понятое искусство настолько подменяет собою для Вагинова реальный мир, что даже статуи в его чудесном мире, созданном воображением, оживают и живут почти реально. Музы у Вагинова «бьют ногами, хотя давно мертвы»; город Ленина, город первой в мире пролетарской республики, кажется поэту «островом Петербургом» в неведомой «стране гипербореев», где персонажи античной мифологии разгуливают как живые и с

576

ними всерьез дискуссирует поэт <...>. Именно сочетанием бреда, разложения и стилизации окаменевшей культуры доживающих эксплоататорских классов прошлого является поэзия Конст. Вагинова. Если она даже и не представляет законченной буржуазной идеологии, то несет на себе несомненный тягостный ее груз, представляя идеологию тех слоев буржуазной и мелкобуржуазной интеллигенции, сознание которых, отравленное тлетворным дыханием культуры эксплоататорской, не может принять действительности побеждающего социализма, пытается найти спасенье в созданном ими идеалистическом мире бредового искусства. <...> Мы видели на основе поэзии Вагинова, что самый метод поэта толкает его в сторону от социалистической современности, как бы ни уверял нас в связи с нею услужливый автор предисловия.

Через несколько дней, 20 или 21 августа, в прениях выступил Вагинов. Его выступление (в изложении Б. Реста, подробно освещавшем всю дискуссию) было опубликовано под названием «Гибель старой культуры неизбежна» в веч. выпуске «Красной газеты» (1931, 26 авг.) и перепечатано с вариантами в «Литературной газете» (1931, 5 сент.).

Заявление К. Вагинова... (очевидно, правленная автором и озаглавленная редакцией стенограмма) печатается по публикации в журнале «Стройка: Иллюстрированный десятидневник литературы и критики» (Л., 1931. № 22, август. С. 4). Предваряет заявление — цитированный выше сокращенный вариант доклада Малахова, озаглавленный здесь «Соловей погибающего мира» (с. 2—4). Завершает журнальную публикацию заключение «От редакции» (с. 4):

Редакция с удовлетворением отмечает, что помещенным выше заявлением К. Вагинов становится на путь решительной самокритики, на путь осуждения своего реакционного творчества.

Заявление свидетельствует о понимании К. Ватиновым гибельности пути, по которому он шел до сих пор, и о желании поэта избавиться от груза прошлого и встать на путь перестройки. Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что заявление имеет ряд нечетких формулировок и показывает, что К. Вагинов не до конца еще понял классовую враждебность нам своего творчества и социально-политические задачи, стоящие перед советским писателем.

Только уяснив до конца эти задачи и вступив на путь решительной перестройки своего мировоззрения, поэт может спасти себя для советской литературы.

Мы ждем от К. Вагинова осуществления его субъективных намерений в художественном творчестве.

Я воспевал не старый мир, а зрелище его гибели. — Ср. слова М. М. Бахтина (сказанные в связи со стихотворением «Живу отшельником — Екатерининский канал, 105...», — см. примеч. к с. 444): «Это вообще одна из его основных тем — закат великой империи» (Беседы, с. 192).

577

Т.Л. Никольская и В.И. Эрль. Примечания: Конст. Вагинов. <3аявление К. Вагинова... > // Конст. Вагинов. Полное собрание сочинений в прозе. СПб: Гуманитарное агентство «Академический проект», 1999. C. 576—677.
© Электронная публикация — РВБ, 2018–2024. Версия 4.0 от 25 октября 2023 г.