× «Неофициальная поэзия» v3.0: антология поэтического самиздата советской эпохи


«РАЗМЫШЛЕНИЯ О ГРЕЧЕСКОЙ ИСТОРИИ» МАБЛИ

Напечатано отдельной книгой в 1773 г. в количестве 650 экземпляров. Перевод осуществлен для основанного в 1768 г. по приказанию Екатерины II «Собрания, старающегося о переводе иностранных книг на Российский язык». Издана книга «Обществом, старающимся о напечатании книг», организованным в 1773 г. Н. И. Новиковым. Полный титул книги таков: «Размышления о греческой истории, или о причинах благоденствия и несчастия Греков; сочинение г. аббата де Мабли. Переведено с Французского. Иждивением Общества, старающегося о напечатании книг. Продается в луговой Милионной улице, у книгопродавца К. В. Миллера. Цена 60 коп. В Санктпетербурге при императорской Академии Наук. 1773 года». Переводчик получил за свою работу гонорар по 7 рублей за печатный лист.

Еще В.С. Сопиков указал, что переводчиком этой книги является А. Н. Радищев (Опыт российской библиографии. СПб., ч. IV, 1816, № 9493). В. П. Семенников, сообщивший о книге ряд дополнительных сведений, указал, что в бумагах «Собрания, старающегося о переводе иностранных книг» (Архив Академии Наук СССР) имеются две расписки А. Н. Радищева – от 7 мая 1773 г. в получении аванса – 60 рублей, и от 6 декабря 1773 г. в получении остальных 45 рублей (В. П. Семенников. Собрание, старающееся о переводе иностранных книг. СПб., 1913, стр. 47). Текст расписок таков:

«1773 года мая 7 дня запереведениую мною книгу размышления о Греках чрез Мабли, получил я в зачет полныя суммы шестьдесят рублей. Титулярный советник Александр Радищев».

«1773 года декабря 6. дня запереведенную мною книгу размышления о Греках Г. аббата де Мабли принял я от собрания остальные денги сорок пять рублей в чем и росписуюсь. Штаба Его Сиятельства Графа Якова Александровича Брюса обер аудитор Александр Радищев» (Архив Академии Наук СССР, фонд 3, опись 22, № 3, лл. 8 – 9).

408

Габриэль Бонно де Мабли (Mably, 1709 – 1785), замечательный французский публицист, историк, политический мыслитель, оказал большое влияние на развитие революционной мысли во всей Европе во второй половине XVIII столетия. Первые его работы – «Parallèle des Romains et des Français» (1740; «Сравнение римлян с французами»), «Lettres à M-me la marquise de P... sur l’Opéra» (1741 ; «Письма к г-же маркизе П... об опере»). В этот период Мабли стоял на позициях крайне умеренного просветительства, считал богатство в руках отдельных лиц благом и настаивал на полноте власти в руках монарха. В середине 1740-х годов Мабли пережил перелом в своих взглядах; начиная с этого времени все более укрепляется радикально-демократическая социально-политическая концепция Мабли, которая и обусловила его влияние и значение в истории общественной мысли Европы. Идеологически Мабли близок к Руссо и к Морелли, но он мыслил самостоятельно и отличался от обоих. Мабли решительно осуждал весь общественный строй современной ему Европы и в частности Франции. Он был первым из политических писателей своего времени, который открыто заявил, что абсолютизм во Франции должен быть устранен. Еще при Людовике XV он настаивал на созыве генеральных штатов. Он разделял учение о естественном праве, принятое всеми французскими просветителями XVIII столетия, но в наиболее революционной его трактовке. Он считал, что источником и творцом власти в государстве должен являться народ и что лучшая форма правления – республика. Но в противоположность Руссо, Мабли полагал, что народ должен сам давать себе законы не путем общего собрания всех граждан, а через своих представителей (при одной законодательной палате). Только в качестве программы-минимум Мабли поддерживает мысль о конституционной монархии, притом такой, при которой монарх – лишь покорный исполнитель воли народных представителей. Равным образом Мабли требует, чтобы и чиновники избирались народом (на краткий срок) и были ответственны перед народом. В конце своей жизни Мабли все более склонялся к необходимости революционного разрешения тупика, в который попала Франция.

Однако не политическое учение Мабли было его высшим достижением, а его социальное учение о собственности. Мабли считал, что источником всех бед в обществе является имущественное неравенство, а в конечном счете – частная собственность. Он близок в этом пункте к Руссо, как автору «Рассуждения о происхождении неравенства на земле между людьми», но идет в своих выводах гораздо дальше Руссо. Идеальным общественным строем Мабли признал коммунизм. Коммунистическое общество представляется ему – несколько туманно – в виде небольших общин земледельцев и в то же время воинов, бедных, мужественных, сурово-добродетельных, стоически чуждающихся роскоши и обилия потребностей вообще. Равенство и благополучие граждан этих общин достигается, по Мабли, ограничением потребностей, доведением их до одинакового минимума. Мабли считал, что коммунизм, как он его представлял себе, является естественным состоянием человека и человечества, что он предшествовал несправедливому общественному укладу, основанному на собственности и деспотизме, и что он же является идеалом, к которому должно стремиться человечество. При этом Мабли – пессимист; он считал, что осуществить полный коммунизм в условиях общественной морали и бытия его времени невозможно: поэтому он предлагал и в этом вопросе программу-минимум; он считал необходимым введение сильной власти (в руках народа), насильственно ограничивающей алчность богатых, их собственность, равно как претензии честолюбцев; сильная власть, охраняющая относительное имущественное и, конечно, юридическое равенство, вводит публичное воспитание и общественную обязательную религию. Таким образом Мабли отказывается от иллюзий 6ypжуазных «свобод» во имя идеи – еще расплывчатой – демократической диктатуры. Значение коммунистической идеи Мабли огромно. Если его общеполитическое учение сильно повлияло на деятелей французской буржуазной революции вообще, то его социалистическое учение непосредственно соотносится с такими фактами революции, как деятельность Бабефа.

409

Фридрих Энгельс писал о Мабли: «Современный социализм, несмотря на то, что по существу он возник из осознания царивших в наблюдаемом им обществе классовых противоречий между собственниками и неимущими, между рабочими и эксплоататорами, – в своей теоретической форме является прежде всего дальнейшим и более последовательным продолжением основных принципов, выдвинутых великими французскими просветителями XVIII в., и его первые представители, Морелли и Мабли, недаром принадлежали к их числу» (Маркс и Энгельс, Сочинения, т. XIV, 1931, стр. 357).

В другом месте Энгельс говорит о том, что растущий пролетариат заявлял о себе во время каждого крупного восстания городов: «Вместе с революционными попытками еще не сложившегося класса возникли и соответствующие теории: утопические изображения идеального общественного строя в XVI и XVII столетиях, а в XVIII – уже прямо коммунистические теории (Морелли и Мабли)» (там же, стр. 18).

Особый характер социально-политическому учению Мабли придавал его подчеркнутый морализм. В различных своих работах Мабли не уставал повторять, что общественное благополучие основывается на добрых нравах, что без вкорененной в обществе гражданской добродетели никакие усилия политиков ни к чему не приведут. Самую добродетель он понимал в духе стоицизма.

Цикл произведений зрелого Мабли открывается его обширной работой «Droit public de l’Europe, fondé sur les traités, depuis la paix de Westphalie, en 1648, jusqu’à nos jours» (1748; Международное право Европы, основанное на договорах, начиная с Вестфальского мира 1648 г. до наших дней). Это – свод основных международных документов за сто лет, с объяснениями Мабли. Книга имела огромный успех. Она была переведена на ряд языков, издавалась неоднократно (1748, 1754, 1764; изд. в Женеве); с нею считались дипломаты во всей Европе; в английских университетах по ней преподавалось международное право. В 1749 г. появилась книга Мабли «Observations sur les Grecs» (Женева), т.е. та книга, которую перевел Радищев (Замечания о греках, 2-е изд., 1766). Через два года вышли «Observations sur les romains» (1751; Замечания о римлянах. Женева). В 1757 г. была напечатана книга Мабли: «Principes des negotiations, pour servir d’introduction au droit public de l’Europe, fondé sur les traités» (2-е изд. 1767; Принципы дипломатии, служащие введением к книге Международное право Европы, основанное на договорах). В 1763 г. вышли: «Entretiens de Phocion sur le rapport de la morale avec la politique» (Беседы Фокиона об отношении нравственности и политики, Амстердам), в 1765 г. – «Observations sur l’histoire de France» (Наблюдения над историей Франции. Женева), в 1768 г. – «Doutes proposés aux philosophes économistes, sur l’ordre naturel et essentiel des sociétés politiques». (Сомнения, предложенные философам-экономистам относительно естественного и существенного устройства политических обществ; эта работа направлена против Мерсье де ла Ривьера). Затем следовали: «De la Législation, ou principes des Loix» – 1766 (О законодательстве, или принципы законов. Амстердам) ; «De l’étude de l’histoire» – 1778 (Об изучении истории, издано отдельно; раньше было напечатано в составе серии учебников, написанных для одного принца Кондильяком, братом Мабли, в 1765 г.); «Du gouvernement et des loix de la Pologne» – 1781 (О государственном устройстве и о законах Польши; написано в 1770 – 1771); «De la manière d’écrire l’histoire» – 1783 (О способе писать историю) ; «Principes de morale» – 1784 (Принципы морали) ; «Observations sur le gouvernement et les loix des Ètats-unis d’Amérique» – 1784 (Наблюдения над государственным устройством и законами Соединенных Штатов Америки). После смерти Мабли были опубликованы продолжение «Наблюдений над историей Франции» и книжка «Des droits et des devoirs du citoyen» (Q правах и обязанностях гражданина).

В России произведения Мабли были известны. Автор похвального слова Мабли, его почитатель Бризар (l’abbé Brizard) писал в примечании к своему слову о том, что книга Мабли о международном праве находится

410

в руках всех правителей, «начиная от петербургского двора вплоть до Луккской республики» (Oeuvres complètes de Mably, An 3, t. I, p. 110).

В письме от 3 марта 1783 г. парижский корреспондент А.Р. Воронцова, друга Радищева, сообщал ему о шуме, произведенном новой книгой Мабли «О способе писать историю», считая, повидимому, интересным для своего адресата сведения о Мабли (Архив кн. Воронцова, кн. XXX, М, 1884, стр. 34 – 35). В свою очередь, Екатерина II в том же 1783 г. (29 апреля) пишет Гримму о Мабли и, конечно, в весьма неодобрительных тонах (Сборн. Русск. ист. общ., т. XXIII, СПб., 1878, стр. 278). Первый перевод из Мабли на русский язык появился в 1772 г. – это были «Разговоры Фокионовы о сходности нравоучения с политикою, собранные Греком Никоклесом» (СПб.). Через год был издан Радищевский перевод «Размышлений о греческой истории». Еще два перевода вышли в начале XIX в.: «Начальные основания нравоучения» (1803, 3 части, перев. М. Цветков) и «О изучении истории» (1812, 3 части, перев. Егор Чиляев).

Радищев без сомнения читал Мабли еще в Лейпциге. В 1771 г. русские студенты Янов, Рубановский, Кутузов и Радищев должны были слушать лекции профессора Беме по публичному (т. е. международному) праву. 9 мая 1771 г. Янов заявил: «Так называемые государственные дела – не что иное, как учение о тех обязательствах, которые должны сблизить европейские государства в силу заключенных друг с другом договоров. Этот предмет превосходно изложил, по мнению всего света, аббат Мабли в своей книге «Публичное право Европы». И так как изучение этого труда, который состоит только из трех маленьких глав и, конечно, содержит в себе гораздо больше, чем может быть сказано об этом предмете в каких бы то ни было лекциях, требует не более трех месяцев, чтобы философски быть прочитанным, то я полагаю, что нам будет гораздо полезнее и что мы сбережем гораздо больше времени, если мы покинем аудиторию и будем держаться исключительно чтения названного труда...» С этим мнением согласился Рубановский. Радищев написал: «Так как я уже извещен кабинет-министром Олсуфьевым, что могу быть отозван обратно из Лейпцига, то я полагаю, что в ожиданиии исполнения моей просьбы, мне нет нужды слушать ни эти лекции, ни все прочее. Что же касается образа обучения, то я вполне разделяю мнение г. Янова». Аналогичную запись сделал А.М. Кутузов (документы приведены в переводе с немецкого; см.: Я. Л. Барсков. А. Н. Радищев. Жизнь и личность. Материалы к изучению «Путешествия из Петербурга в Москву» А. Н. Радищева, 1935, стр. 89 – 90). Экземпляр «Публичного права Европы» находился в личной библиотеке Радищева и гораздо позднее – до его смерти (см.: А. Л. Барcков. Книги из собрания А. Н. Радищева. Дела и Дни, I, 1920, стр. 399).

Следует указать, что ни в «Международном праве Европы», ни в «Размышлениях о греческой истории» не нашли полного выражения наиболее значительные, демократические и в частности социалистические идеи Мабли, хотя общее направление переведенной Радищевым книги Мабли уже имеет демократический и радикальный характер. Но в 1773 г., когда Радищев переводил «Размышления», он уже мог читать, и скорее всего читал, такую книгу, как «Сомнения» против Мерсье де ла Ривьера, в которой социалистический идеал Мабли изложен уже вполне отчетливо.

Книга Мабли, переведенная Радищевым, имела в первом издании следующий титульный лист: «Observations sur les Grecs, Rerum cognoscere causas. Virg. Par M. l’Abbé de Mably. A Genève. Par la Compagnie des Libraires. M.D.С.С.XLIX».

В 1766 г. вышло второе издание книги, значительно переработанное; его титульный лист таков: «Observations sur l’histoire de la Grèce: ou des causes de la prospérité et des malheurs des Grecs. Par M. l’Abbé de Mably. A Genève. Par la Compagnie des Libraires. M.D.С.С.LXVI».

Радищев перевел книгу Мабли по второму ее изданию. Между тем ему было, видимо, известно и первое издание, или он, во всяком случае,

411

читал о нем, так как он называет переведенную им книгу в обеих расписках (см. выше) – «Размышления о Греках».

Самый подзаголовок книги Мабли (во 2-м изд.): «Des causes de la prospérité et des malheurs des Grecs как бы намекал на название знаменитого труда Монтескье «Considérations sur les causes de la grandeur des Romains et de leur décadence» (1734), общеизвестного во всей Европе во второй половине XVIII в. (Радищев использовал книгу Монтескье в своей «Песни исторической» – см. т. I, стр. 455 – 456). Современники находили, что «Observations» Мабли явились как бы своего рода pendant к «Considérations» Монтескье, несмотря на отличия в точках зрения обоих историков; так, Мабли отвергает теорию географического или климатического предопределения фактов политики и культуры, принятую Монтескье (см. «Eloge historique de l’abbé de Mably... par M. l’abbé Brizard. Oeuvres complètes de Mably», An 3, t. I, p. 111). Мабли предпослал своей книге посвящение «A monsieur l’abbé de R.***», Радищев не перевел этого посвящения, содержащего некоторые принципиальные установки Мабли.

У Мабли содержания (Sommaires) всех четырех «книг» его работы помещены в обоих изданиях в начале, перед текстом первой «книги», Радищев распределил их по главам – перед каждой соответствующей главой.

Перевод Радищева выполнен точно; Радищев стремился передать текст сжато, не распространяя его, сохраняя смысл каждого отдельного выражения, но не следуя за оригиналом слово в слово. Характерна тенденция Радищева избегать в переводе иностранных слов: он передает colonies как поселения; ce capitaine – сей вождь, и général – вождь; autorité absolue – власть неограниченная; critique – рассуждение; despotisme – самодержавство, и т. д. (однако же Радищев передает homme d’état – статский человек). Особый характер имеет стоящая в этом же ряду передача слов tyran и tyrannie как мучитель и мучительство; такое словоупотребление проясняет политически-радикальный смысл, вкладываемый Радищевым в соответствующие слова.

Радищев прибавил к тексту Мабли семь своих примечаний (во втором издании книги Мабли во французском тексте нет вовсе никаких примечаний; в первом издания есть примечания Мабли, ни в чем не совпадающие с Радищевскими). Это был не первый случай издания перевода с заметками переводчика. Так, в 1765 – 1766 гг. вышли два тома «Истории Датской» Гольберга в переводе Я.П. Козельского; переводчик снабдил текст обильными и пространными своими примечаниями под строкой, содержащими оценку описываемых в книге лиц и событий, постоянно расходящуюся с оценкой Гольберга. Примечания Радищева к тексту Мабли неоднородны. В первом из них (стр. 235) он полемизирует с Мабли по вопросу об учреждении эфоров, обнаруживая самостоятельность мысли и осведомленность в столь специальном вопросе греческой истории. Правда, если у Радищева в руках было первое издание книги Мабли, то он мог прочитать в ней, на стр. 21, в примечании: «Plutarque croit que ce fut le Roi Théopompe, 130 ans après Lycurge, qui créa les Ephores pour abaisser le Sénat qui s’étoit rendu trop puissant; cette opinion n’est pas la plus probable». («Плутарх полагает, что эфоров учредил царь Феопомп, через 130 лет после Ликурга, с целью понизить значение сената, который сделался слишком могущественным; это мнение не является наиболее вероятным»). Но сведения, заключенные в примечании Радищева, шире тех, которые даны в этом примечании Мабли. Радищев ссылается при этом на Аристотеля и Плутарха. Аристотель в «Политике» (кн. VIII, гл. 9) говорит: «И в Лакедемоне также долго сохранялось царство вследствие того, что царская власть была там разделена на две части, а потом Феопомп еще умерил ее значейие учреждением разных правительственных институтов, в особенности же учреждением власти эфоров». Плутарх говорит в биографии Ликурга: «Хотя Ликург таким образом составил правление, однако после него олигархия казалась еще весьма неумеренною, неограниченною и необузданною, и потому, говорит Платон, наложили на нее как узду власть вфоров. Около 130 лет после Ликурга избран был первым эфором Элам в царствование

412

Феопомпа» (Плутарховы сравнительные жизнеописания славных мужей. Пер. С. Дестунис, ч. I, СПб., 1814, стр. 199).

Второе примечание Радищева к тексту Мабли (стр. 282) наиболее значительно по своему содержанию; это – целая политическая декларация молодого радикала-просветителя, краткая, но весьма выразительная. Мабли различает в своем изложении монархию и деспотию (различение это было-установлено еще Монтескье) и говорит: «et quand les monarchies ne sont pas encore dégénérés en ce despotisme qui ôte à l’âme tous ses ressorts, le citoyen conserve le sentiment de la vertu et du courage, et le prince se crée, lorsqu’il le veut, une nation nouvelle» (1766, pp. 170 – 171), Эту фразу Радищев передал в переводе словами: «а как Монархии не перешли еще в самодержавство, отъемлющее у души все ее пружины, то гражданин соблюдал чувствование добродетели и мужества, а государь созидал, если хотел, народ совсем новый». Перевод этот меняет смысловой оттенок текста Мабли, у которого замечание о монархии, еще не переродившейся в деспотию, имеет генерализующее значение, дано как всеобщее политическое правило (и дано потому в настоящем времени); у Радищева же это замечание имеет исторический характер и говорит только о судьбе данной древней монархии (Македонии); характер общего суждения имеют в переводе Радищева лишь несколько слов, определяющих «самодержавство» (деспотию, despotisme) – «отъемлющее у души все ее пружины»; к этому именно месту текста Радищев дал свое примечание о самодержавстве, резко осуждающее его. Самая теория, кратко, но необыкновенно отчетливо изложенная в Радищевском примечании, формулирует учение об естественном праве, об общественном договоре, о народе, как единственном источнике власти, в том виде, как оно было своеобразно воссоздано Жан-Жаком Руссо в его знаменитой работе «Об общественном договоре или принципы политического права» («Du contrat social ou principes du droit publique»), появившейся всего за 11 лет до Радищевского перевода Мабли, в 1762 г. Можно сказать, что примечание Радищева является конспектом «Общественного договора» Руссо, причем Радищев уловил действительно основные узловые положения Руссо. Так, например, он усвоил центральное для всей книжки Руссо понятие общей воли, как сущности государственной деятельности народа. Радищевское «закон, извет общия воли» восходит к неоднократным формулировкам Руссо о «volonté générale», например: «Je dis donc que la souveraineté, n’étant que l’exercice de la volonté générale...» (Итак я говорю, что суверенитет, будучи только реализацией общей воли... Кн. II, гл. I) «il ne faut plus demander à qui il appartient de faire des lois, puisqu’elles sont des actes de la volonté générale» (нет нужды спрашивать, кому принадлежит право издавать законы, так как они являются актами общей воли. Кн. II, гл. VI). Мысль Радищева о том, что «мы ...не можем дать над собою неограниченной власти», также восходит к «Общественному договору»; Руссо пишет, например: «Dire qu’un homme se donne gratuitement, c’est dire une chose absurde et inconcevable; un tel acte est illégitime et nul, par cela seul que celui qui le fait n’est pas dans son bon sens. Dire la même chose de tout un peuple, c’est supposer un peuple de fous: la folie ne fait pas droit» (Говорить, что человек даром отдает себя, это значит говорить вещь абсурдную и непостижимую; такой акт незаконен и недействителен по одному тому, что тот, кто его совершает, не в здравом уме. Говорить то же самое о целом народе, это значит предполагать существование народа, состоящего из сумасшедших; безумие не есть основание права. Кн. I, гл. IV); гл. I, кн. II «Общественного договора» посвящена вся доказательству положения «Que la souveraineté est inaliénable» («О том, что суверенитет не отчуждаем»). Руссо говорит о безмолвном договоре и, конечно, о том, что общественный договор разрушается, когда монарх (или правительство вообще) узурпирует суверенные права народа (кн. III, гл. I), и о том, что общественный договор – это договор общества с каждым из его членов (кн. II, гл. IV). Следует прибавить к сказанному, что самое отношение Радищева к самодержавству (деспотии) непосредственно связывается с

413

учением Монтескье, написавшего в «Духе законов» много блестящих страниц о деспотизме, который он характеризует как режим бесправия, беззакония, убивающий человеческое достоинство в подданных, режим варварский, гнусный и глубоко ненавистный ему.

Третье примечание Радищева (стр. 295) – о крепости Кадмее, т. е. Фивах и его легендарном основателе.

Четвертое, пятое и седьмое примечания Радищева (стр. 297, 298 и 301) дают точные ссылки на Монтескье к тем местам текста Мабли, где он ссылается на своего предшественника глухо, без указания его имени; эти Радищевские ссылки показывают, как хорошо помнил он знаменитую книгу Монтескье «О духе законов» (De l’esprit des lois, 1748). На стр. 297 Радищев совершенно точно переводит отрывок из «Духа законов», из кн. X, гл. XIV «Александр («Alexandre»)»; на стр. 298 и 301 – дает ссылки на ту же главу.

В шестом своем примечании Радищев (стр. 299) уточняет текст Мабли и отчасти полемизирует с ним, приводя цитату из «Истории Александра великого, царя Македонского» Квинта Курция (кн. IV, гл. XI).


Гуковский Г.А. Комментарии: Радищев. Размышления о греческой истории; Соч. Мабли // А.Н. Радищев. Полное собрание сочинений. М.;Л.: Изд-во Академии Наук СССР, 1938-1952. Т. 2 (1941). С. 407—413.
© Электронная публикация — РВБ, 2005—2019. Версия 2.0 от 25 января 2017 г.

Загрузка...
Loading...
Loading...
Loading...