РВБ: XVIII век: Поэты ХVIII века. Версия 1.0, 22 апреля 2008 г.

 

 

Н. П. НИКОЛЕВ

13. Отд. изд., <М., 1777>, под загл. «Сатира на обычаи и нравы развращенных людей нынешнего века» (другая редакция). Печ. по «Творениям», ч. 4, М., 1797, с. 64, с примеч. к загл.: «Сия сатира есть первый плод автора в 1770 году. Она была уже напечатана против его воли в Университетской типографии у г. Вевера». Отд. изд. вышло без титульного листа. Место и год его напечатания дается по указателю В. С. Сопикова («Опыт российской библиографии»,ч. 4, СПб., 1905, с. 229, № 10146), ошибочно приписавшего сатиру В. В. Капнисту. В конце текста отд. изд. следующее примеч.: «Сочинена в Нагорнове. Продается у книгосодержателя Христиана Ридигера, в Немецкой слободе против часовой фабрики». Дата, указанная в «Творениях», вызывает сомнения: согласно этой дате возраст

491

автора — 12 лет; это — либо ошибка, либо опечатка. С. А. Маслов относил написание сатиры к 1774—1775 гг. («Сын отечества», 1816, № 12, с. 199—200). Датируется не позднее 1774 г., времени написания «Сатиры к Музе» (см. примеч. 14) При подготовке изд. «Творений» первопечатный вариант сатиры был радикально обновлен автором. Например, от ст. 77 до ст. 166 текст в отд. изд. читался:

А о добродетели совсем позабывали;
Не думали б о том, к чему нас долг влечет
И честный человек чем славу обретет,
Стараясь своему отечеству служити,
А живши в обществе, ему полезным быти;
Но мыслили б о том, как праздно жизнь скончать
И, лежа на боку, чины все получать,
И чтобы нас одни наряды занимали,
А головы свои по моде б мы чесали,
Умели б шаркать так, как шаркает француз,
И часто говорить: «Я честию клянусь».
Хоть мыслили б не то, в чем честью уверяли,
Но только бы во всем мы моде подражали.
Носили б, например, коротенький кафтан,
Чтоб полы были врознь и вкось лежал карман,
А с ног до головы распрыскались духами,
Ходили б неглиже с предлинными пучками,
Но более всего смотрели бы в лорнет,
Хоть в помощи его и нужды кому нет;
Лишь для того гляди, что в моде близоруки,
А моде подражать не знают ныне скуки.
Я сам смотрю в лорнет, но только для того,
Что худо вижу я без помощи его.
Равно как и очки на то я надеваю,
Что с нуждой ввечеру без оных прочитаю.
А если бы глаза получше кто мне дал!
Я бросил бы лорнет, очков не надевал.
Но многие на то его употребляют,
Что мыслят, будто с ним их лучше принимают.
А кто же поселил такую глупость в них?
Французы, я не зрю источников иных:
Они произвели сию гнуснейшу моду,
Котора стыд и срам наносит смертну роду.
И буде хочет кто им прямо подражать,
Тот должен по́ сту в день любовниц пременять.
Что в разум прибрело, о том и говорити,
Без размышления о всех вещах судити;
Хвалить в глаза людей, заочно поносить
И ездить по домам лишь вести развозить;
Почтенных стариков осмеивать бесстыдно,
Всех задом затирать, чтоб их лишь было видно,
Не конча одну речь, другую начинать,
Кто дело говорит, враньем перебивать,
А ездить для того лишь только в маскарады,
Чтоб все пересмеять уборы и наряды.
492
И если уже кто напудрен не бело,
Подвержен смеху тот бывает их зело:
Собравшися толпой, такого окружают
И с ног до головы его пересмехают.
Один кричит: «Не так причесан твой вержет»,
Другой, издалека направя свои лорнет,
Подобного себе со смехом повторяет
И умных самому смеяться заставляет.
Будь дерзок, то их вкус, забудь отца и мать,
Коль честность кто свою желает показать,
А именно: уж там, где множество народу,
Всяк должен забывать почтенье и природу.
И ежели отец сыновню тронет честь,
Стремися на него и сын исторгнуть месть,
И, вызвав на дуэль, рази его как можно;
Страшится кто отца, тот мыслит, по их, ложно.
Вот века ум сего и модных людей нрав!
Вот мла́дые к чему стремят рассудок здрав!
А им и старики нередко подражают
И так же, как они, французов обожают.
Почтенны ими все французски беглецы,
Берут их для детей в учители отцы,
Желая поселить в детей хороши нравы,
Чрез по́мочь беглецов вселяют лишь отравы.
Но глупость чтоб свою совсем уж совершить,
В пятнадцать лет пошлют в Париже доучить
Несчастного сынка, в беспутстве возращенна.
Каков же прилетит? повеса совершенна,
Который ничему и там не научен,
А только простячок в масоны посвящен.
Иль, лучше я скажу, он токмо одурачен,
А бедный кошелек дотла его истрачен
Но глупенький, прибыв в Москву, российский град,
Гордяся, выдает лишь щеголям наряд,
Которые его как бога обожают.

Хоть молод я. Первая сатира была написана Николевым в юношеском возрасте.

И, зря сучки в глазах у ближних, не скажу, Что будто я бревна в своих не нахожу. Эти стихи восходят к «Евангелию от Матфея» (VII, 3): «И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?»

Помпей Гней (106—48 до н. э.) — римский полководец и политический деятель.

Крез (VI в. до н. э.) — царь Лидии (Малая Азия), прославившийся несметным богатством; нарицательное имя баснословного богача.

Азом быть — здесь: быть первым.

Клеймом означенных воров. На теле преступника выжигали или нарезали клеймо (в виде эмблематического изображения или начальных букв слова, называющего преступление). Во Франции каторжникам клеймили правое плечо буквами Т. F. (travaux forcès — каторжные работы). Этот обычай сохранился в Наполеоновском кодексе 1808 г. и был отменен только в 1832 г.

По сту лепят мушек. Мушки — кусочки черного пластыря, имитирующие родинки, которые наклеивали модницы на лицо,

493

Лаиса — известная в Древней Греции своей красотой гетера (V в. до н. э); здесь: нарицательное имя продажной женщины.

Быть... с турком подлым трусом. Отзвук русско-турецкой войны 1768—1774 гг.

 

Воспроизводится по изданию: Поэты ХVIII века. Л., 1972. (Библиотека поэта; Большая серия).
© Электронная публикация — РВБ, 2006—2019.
РВБ