Пожалуйста, прочтите это сообщение.

Обнаружен блокировщик рекламы, препятствующий полной загрузке страницы. 

Реклама — наш единственный источник дохода. Без нее поддержка и развитие сайта невозможны. 

Пожалуйста, добавьте rvb.ru в белый список / список исключений вашего блокировщика рекламы или отключите его. 

 

×


349

МЕДНОЕ

„Во поле береза стояла, во поле кудрявая стояла, ой люли, люли, люли, люли“..... Хоровод молодых баб и девок – пляшут – подойдем по ближе, говорил я сам себе, развертывая найденныя бумаги моего приятеля. – Но я читал следующее. Не мог дойти до хоровода. Уши мои задернулись печалию, и радостный глас нехитростнаго веселия, до сердца моего не проник. О мой друг! где бы ты ни был, внемли, и суди.

Каждую неделю два раза, вся Российская Империя извещается, что H: H: или Б: Б: в несостоянии или нехочет платить того, что занял, или взял, или чего от него требуют. Занятое либо проиграно, проезжено, прожито, проедено, пропито, про..... или раздарено, потеряно в огне, или воде, или Н: Н: или Б: Б: [342] другими какими либо случаями вошел в долг или под взыскание. То и другое на равне в ведомостях приемлется. – Публикуется – „Сего.... дня по полуночи в 10 часов, по определению уезднаго суда, или городоваго магистрата, продаваться будет с публичнаго торга отставнаго капитана Г... недвижимое имение, дом состоящей в... части, под Но... и при нем, шесть душ мужескаго и женскаго полу; продажа будет при оном доме. Желающие могут осмотреть заблаговремянно“.

На дешевое охотников всегда много. Наступил день и час продажи. Покупщики съезжаются. В зале где оная производится, стоят неподвижны, на продажу осужденные. Старик лет в 75, опершись на вязовой дубинке, жаждет угодать, кому судьба его отдаст в руки, кто закроет его глаза. С отцем господина своего он был в Крымском походе, при [343] Федмаршале Минихе; в Франкфуртскую баталию он раненаго своего господина, унес на плечах из строю. Возвратясь домой был дядькою своего молодаго барина. Во младенчестве, он спас его от утопления, бросясь за ним в реку, куда сей упал переежжая на пороме, и с опасностию своей жизни, спас его. В юношестве выкупил его из тюрьмы, куда посажен был задолги, в бытность свою в гвардии унтер офицером. – Старуха 80 лет; жена его, была кормилицею матери своего молодаго барина; его была нянькою, и имела надзирание за домом, досамаго того часа, как выведена на сие торжище. Во все время службы своея, ничего у господ своих

350

неутратила,ни чем непокорыстовалась, никогда нелгала, а если иногда им досадила, то разве своим праводушием. – Женщина лет в 40 вдова, кормилица молодаго своего барина. И до днесь чувствует [344] она еще к нему некоторую нежность. В жилах его льется ея кровь. Она ему вторая мать, и ей он более животом своим обязан, нежели своей природной матери – Сия зачала его в веселии, о младенчестве его нерадела. Кормилица и нянька его были его воспитанницы. Оне с ним разстаются как с сыном. – Молодица 18 лет дочь ея и внучка стариков. Зверь лютый, чудовище, изверг! Посмотри на нее, посмотри на румяныя ея ланиты, на слезы лиющияся из ея прелестных очей. Не ты ли, невозмогши прельщением и обещаниями уловить ея невинности, ни устрашить ея непоколебимости угрозами и казнию, на конец употребил обман, обвенчав ее за спутника твоих мерзостей, и в виде его насладился веселием, котораго она делить с тобой гнушалася. Она узнала обман твой. Венчанной с нею некоснулся более ея ложа и ты лишен став твоея утехи, [345] употребил насилие. Четыре злодея, исполнители твоея воли, держа руки ея и ноги но сего неокончаем. На челе ея скорбь, в глазах отчаяние. Она держит младенца, плачевный плод обмана или насилия, но живой слепок прелюбодейннаго его отца. Родив его, позабыла отцево зверство, и сердце начало чувствовать к нему нежность. Она боится, что бы непопасть в руки ему подобнаго. – Младенец.... Твой сын варвар, твоя кровь. Иль думаеш, что где небыло обряда церковнаго, тут нет, и обязанности. Иль думаеш, что данное по приказанию твоему благословение, наемным извещателем слова божия, сочетование их утвердило, иль думаеш, что насильственное венчание во храме божием может назваться союзом? Всесильный мерзит принуждением, он услаждается желаниями сердечными. Они одни непорочны. О! колико между нами прелюбодейств и растлений [346] совершается во имя отца радостей и утешителя скорбей, при его свидетелях, недостойных своего сана. – Детина лет в 25, венчанной ея муж, спутник и наперстник своего господина. Зверство и мщение в ево глазах. Раскаявается о cвоих господину своему угождениях. В кармане его нож; он его схватил крепко; мысль его отгадать не трудно..... Безплодное рвение. Достанешся другому. Рука господина твоего, носящаяся над главою раба непрестанно,

351

согнет выю твою на всякое угождение. Глад, стужа, зной, казнь, все будет против тебя. Твой разум чужд благородных мыслей. Ты умереть не умееш. Ты склонишся и будеш раб духом, как и состоянием. А если бы возхотел противиться, умреш в оковах томною смерьтию. Судии между вами нет. Незахочет мучитель твой сам тебя наказывать. Он будет твой обвинитель. Отдаст [347] тебя градскому правосудию. – Правосудие! – где обвиняемый неимеет почти власти оправдаться. – Пройдем мимо других нещастных, выведенных на торжище.

Едва ужасоносный молот испустил тупой звук, и четверо нещастных узнали свою участь – слезы, рыдание, стон пронзили уши всего собрания. Наитвердейшия были тронуты. Окаменелыя сердца! по что безплодное соболезнование? О Квакеры! если бы мы имели вашу душу, мы бы сложилися и купив сих нещастных, даровали бы им свободу. – Жив многия лета в объятиях один другаго, нещастные сии к поносной продаже, возчувствуют тоску разлуки. Но если закон, иль лучше сказать, обычай варварской, ибо в законе того неписано, дозволяет толикое человечеству посмеяние, какое право имеете продавать сего младенца? Он незаконнорожденной. Закон [348] его освобождает. Постойте я буду доноситель; я избавлю его. Если бы с ним мог спасти и других! О щастие! по что ты так обидило меня в твоем разделе? Днесь жажду вкусити прелестнаго твоего взора, впервые ощущать начинаю страсть к богатству. – Сердце мое столь было стеснено, что, выскочив из среды собрания и отдав нещастным последню гривну из кошелька, побежал вон. На лестнице встретился мне один чужестранец, мой друг. – Что тебе сделалось? ты плачеш! Возвратись, сказал я ему; небудь свидетелем срамнаго позорища. Ты проклинал некогда обычай, варварской в продаже черных невольников в отдаленных селениях твоего отечества; возвратись, повторил я, небудь свидетелем нашего затмения, и да невозвестиши стыда нашего твоим согражданам, беседуя с ними о наших нравах. – Немогу сему я верить, [349] сказал мне мой друг; невозможно, чтобы там, где мыслить и верить дозволяется всякому, кто как хочет, столь постыдное существовало обыкновение. – Недивись, сказал я ему, установление свободы в исповедании, обидит одних попов и чернецов, да и те скорее пожелают

352

приобрести себе овцу, нежели овцу во Христово стадо. Но свобода сельских жителей обидит как то говорят, право собственности. А все те, кто бы мог свободе поборствовать, все великие отчинники, и свободы не от их советов ожидать должно, но от самой тяжести порабощения. [350]


А.Н. Радищев Путешествие из Петербурга в Москву. Медное // Радищев А.Н. Полное собрание сочинений. М.;Л.: Изд-во Академии Наук СССР, 1938-1952. Т. 1 (1938). С. 349—352.
© Электронная публикация — РВБ, 2005—2019. Версия 2.0 от 25 января 2017 г.